Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Звездные роли и неосуществленные мечты. К 100-летию Аллы Шелест

7 февраля 2019
Просмотров: 2993
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Поделиться:
Звездные роли и неосуществленные мечты. К 100-летию Аллы Шелест
7 февраля 2019
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Просмотров: 2993
Поделиться:

Рудольф Нуреев в своей «Автобиографии» писал об Алле Шелест, что «она была не только блестящей балериной, но и Художником, для которого главным было искусство».

Ее искусство восхищало неожиданностью и глубиной мысли, достоверностью характеров и психологическими откровениями. Оно взывало к размышлениям, к приоткрывшейся тайне, в которой становится явственно, что божественное начало – в человеке.

Вера Красовская, крупнейший историк балета, считала, что о Шелест можно писать только стихами. Возможно, именно сценические трактовки Шелест сподвигнули Красовскую, тоже ученицу Вагановой, взяться за перо критика. Она вспоминает об этом так: «В марте 1941 года журнал «Искусство и жизнь» напечатал статью об Алле Шелест. То была первая из написанных мною статей и первая в жизни танцовщицы. Шелест было двадцать два года…» Из тех же воспоминаний Красовской узнаем, что Ваганова, сочиняя танцы Дианы для Улановой в «Эсмеральде», «примеряла их на ученице Шелест и сохраняла кое-какие интонации, школьницей найденные».

Другой ведущий балетовед Вадим Гаевский впервые использовал для характеристики балерины эпитет «божественная». В эссе о «Баядерке» Мариуса Петипа он написал о Шелест: «Танец со змеей – актерское прозрение и актерский шедевр Аллы Шелест».

Не скупились на высокие оценки ее искусства самые прославленные деятели балета. Галина Уланова так отзывалась о ней: «Шелест – балерина трагическая и вдохновенная, ее всегда можно узнать по совершенству рисунка, эмоциональности и самозабвенности. А меня, как актрису, ее выступления потрясают смелостью и новизной трактовки каждой из ролей».

Немало слов искреннего восхищения посвятил Шелест строгий и бескомпромиссный Федор Лопухов: «Внутреннее всегда преобладает у нее над внешним. Не блещущая красотой в жизни, она может быть поистине прекрасной на сцене… Шелест сегодня может танцевать хуже, чем вчера, может быть в ударе и не в ударе, может клокотать, как вулкан, и оставаться сравнительно холодной, но ее не спутаешь с другими балеринами и, боюсь в этом признаться, не променяешь на них. Настолько индивидуальность танцовщицы сливается с индивидуальностью актрисы».

Майя Плисецкая из советских балерин считала великими Марину Семёнову, Галину Уланову, Аллу Шелест: «Многие роли Шелест не могу забыть. Жизель, Эгина, та же Зарема. «Слепая» в постановке Якобсона заставляла меня плакать. У Шелест был дар необыкновенного перевоплощения. На сцене она была немыслимо красива. Божественно красива!»

Именитый режиссер и балетный критик Борис Львов-Анохин в одной из последних статей подчеркивал: «Шелест с ее утонченной культурой, аристократической сдержанностью и достоинством являет собой тот тип истинной петербурженки, который в свое время воплощали знаменитые, таинственно обаятельные некоронованные «царицы» Петербурга – Анна Ахматова, Ольга Судейкина, Саломея Гаспери. И самый характер редкостной сценической красоты Шелест соответствовал романтическому облику этих женщин».

Четверть века, в 1937-1963 годах, Алла Шелест была балериной Кировского театра. Хотя еще ученицей старших классов станцевала на прославленной сцене Одиннадцатый вальс из «Шопенианы» Михаила Фокина, в предвыпускном классе – сложнейшее «па де Диан» из вагановской «Эсмеральды». Наконец, центральная роль в выпускном спектакле «Катерина», которую репетировала с постановщиком балета Леонидом Лавровским. После спектакля Галина Уланова и Татьяна Вечеслова преподнесли дебютантке большую корзину флоксов. Такое внимание ведущих балерин театра – факт чрезвычайного признания!

Ее творческий путь в театре начинался блестяще. Уже в первые годы она станцевала Одетту в «Лебедином озере», Фею Сирени в «Спящей красавице», Хасинту, затем Лауренсию в одноименном балете Вахтанга Чабукиани, Нателлу в его же «Сердце гор». Вскоре в ее репертуаре появились Одиллия, Аврора, Никия, Раймонда, все три партии в «Шопениане», практически все балеты советского репертуара, в ее бытность ставившиеся на сцене Кировского театра. В некоторых из них она осталась непревзойденной исполнительницей.

В классических балетах любую из ролей она осмысляла по-своему, делала неузнаваемой. Ее Одетта в «Лебедином озере» ассоциировалась с врубелевской Царевной-Лебедью, а Одиллия была не коварной обольстительницей, а блистательной красавицей, упоенной своей молодостью и красотой, орудием в руках Злого Гения.

Она мечтала о Жизели. В 1946 году начала готовить заветную партию, но станцевать ее на сцене удалось только через десять лет и то потому, что единственная в театре Жизель – Наталия Дудинская – получила травму. В первом акте от Жизели Шелест исходило необычайное очарование. Не удивительно, что граф Альберт влюбился в такую девушку. Во втором акте Жизель-вилиса парила, не касаясь земли. Речь идет не о невесомых прыжках балерины, не о видимой легкости танца, а о «парении» на протяжении всего акта. Образ казался сверхъестественным, инфернальным.

По воспоминаниям балетоманов, разными были ее взаимоотношения с Альбертом в зависимости от партнера: одного прощала, другого утешала, а для кого-то оставалась вечным укором совести. Так было на спектаклях с Борисом Брегвадзе, Никитой Долгушиным, Рудольфом Нуреевым.

Татьяна Вечеслова в статье «Почему А. Шелест до сих пор не танцевала Жизель?» писала: «Как могла произойти прискорбная ошибка? Такая танцовщица-актриса, как Шелест, до сих пор не могла выступить в спектакле, который она украсила своим незаурядным талантом и украсила лишь на девятнадцатом году своей работы в театре?»

Она была непревзойденной Заремой, Джульеттой, Эгиной, Лауренсией, Катериной. Но счастье артиста – быть первосоздателем роли. В основном, Шелест приходилось исполнять роли, рассчитанные на данные другой балерины. «Каким талантом надо обладать, чтобы не потерять при таких условиях своего лица», – с нескрываемым восхищением писал Федор Лопухов.

То немногое, что создавалось для нее самой, становилось шедевром. Яркий пример – сочинения Леонида Якобсона. Сюимбике в «Шурале», Эгина в «Спартаке», миниатюра «Вечный идол» раскрыли талант балерины в создании многозначных образов, стали знаковыми событиями в истории хореографического искусства.

Алла Яковлевна по природе своего дарования была трагической актрисой. Явление в искусстве, а тем более в балете – редкое. Естественно, что в ее мечтах будили творческое воображение такие образы, как Настасья Филипповна в «Идиоте», Федра, Клеопатра, Саломея, Медея… Но… Мечты-мечты!.. Только одной из них суждено было сбыться, когда Федор Лопухов восстановил фокинские «Египетские ночи» с Клеопатрой Шелест.

В 1953 году Шелест отправили на гастроли в Англию. Ее имя не было так широко известно в мире, как имена ее одногодок из разных стран – а это англичанка Марго Фонтейн, француженка Иветт Шовире, кубинка Алисия Алонсо. Тем не менее, гастроли имели большой резонанс, а в английских газетах по масштабу дарования ее сравнивали с самой Анной Павловой. Но это только усугубило ее и без того трудную творческую жизнь в родном городе.

Алла Шелест приняла активное участие в художественных поисках еще одного выдающегося хореографа и в то время мужа – Юрия Григоровича. Катерина и Хозяйка Медной горы в «Каменном цветке», Мехмене Бану в «Легенде о любви» – но она опять не имела премьеры. И, если, восхищаясь Аллой Осипенко, с ее идеальными внешними и внутренними данными для партии Хозяйки, она уступала дорогу к премьере, то Катерины, как достойного противовеса в концепции спектакля, лучше не было. Сошедшая как будто с полотен Нестерова, сильная духом, ее Катерина могла удерживать Данилу от чар инфернальной Ящерки.

После триумфального успеха в партии Мехмене Бану балерина подала заявление об уходе. Слезы застилали глаза, но жизнь приучила ее к мужественным поступкам. А дирекция театра даже не сделала попытки удержать такую балерину.

Потом началась совсем другая жизнь, в которой нашему городу отведено значительное место.

Сначала постановка «Дон Кихота» в 1966 году по приглашению Натальи Даниловой, боготворившей Шелест как балерину. Потом более чем трехлетнее руководство балетной труппой, которую она в значительной степени быстро переформировала и укрепила, в основном, выпускниками Ленинградского хореографического училища. Началась непрерывная работа по постановке балетов: «Лебединое озеро», «Тщетная предосторожность», «Жизель», «Шопениана», «Семь красавиц»… Напряженные репетиции, где наряду с техническими задачами особое внимание обращено образному постижению танца.

За короткий срок четыре юных создания превратились в ярких балерин. Елена Брижинская, Ольга Гимадеева, Валентина Пономаренко, Наталья Шикарева навсегда связали свою жизнь с нашим городом и в течение трех десятилетий занимали положение прима-балерин. Ольга Гимадеева и Валентина Пономаренко продолжают успешно работать в театре в качестве репетиторов.

С 1994 года в Самарском театре проходит монографический фестиваль классического балета имени Аллы Шелест, в котором принимают участие самые яркие дарования Большого и Мариинского театров, театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко, Михайловского и Якобсоновского петербургских театров. Самарцы любят свой фестиваль, каждый год ожидают его. В этом году фестивалю исполняется двадцать пять лет, у него есть свои герои – это Ольга Смирнова, Евгения Образцова, Семен Чудин, Денис Родькин, Владимир Шкляров и другие, которых публика ожидает с особым нетерпением. С прошлого года художественное руководство фестивалем осуществляет главный балетмейстер театра Юрий Бурлака.

Отмечен наш фестиваль и Международным комитетом наград, знаков и символов высшего гражданского поощрения: «За сохранение традиций Петербургской школы классического балета и вклад в мировую хореографию» он награжден орденом «Екатерины Великой».

Светлана ХУМАРЬЯН

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!