Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

КОНСТАНТИН ТИТОВ. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ

28 октября 2019
Просмотров: 2189
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Поделиться:
КОНСТАНТИН ТИТОВ. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ
28 октября 2019
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Просмотров: 2189
Поделиться:

Впрочем, министром торговли я вполне мог стать. Когда в декабре 1992 года Петр Олегович Авен уходил с должности министра внешних экономических связей Российской Федерации, мне предложили стать министром. Мне несколько раз предлагали войти в правительство, но согласился я лишь однажды. Но, однако, не судьба! Вице-президент Руцкой лоббировал кандидатуру доктора экономических наук Сергея Юрьевича Глазьева. Я спокойно отнесся к тому, что не я, а Глазьев стал министром внешних экономических связей…

В 1973 году, увольняясь из городского комитета комсомола, не имея базового экономического образования, я пошел в аспирантуру при Плановом институте.

Помню, как пришел к ректору Анатолию Ивановичу Носкову, и он предложил мне сдавать кандидатские экзамены:

– Константин, мы должны понять, что ты из себя представляешь. Два экзамена весной, два экзамена осенью – и мы тебя зачислим в аспирантуру.

Иностранный язык и философию я сдал на отлично.

Снова встречаю Носкова:

– Ну, как, молодой человек, дела?

– Сдал два кандидатских экзамена.

– Как сдали?

– На отлично.

– Я за вами давно наблюдаю, готов стать вашим научным руководителем.

Конечно, для меня это была большая честь. Анатолий Иванович Носков – великолепный экономист, большой ученый, грамотный и очень въедливый, к тому же очень человечный руководитель.

Мы начали вместе работать. Осенью он меня вызывает к себе:

– Есть у меня к тебе предложение. У нас секретарь комитета комсомола уходит, поработай вместо него.

Я согласился. Работал уже освобожденным секретарем с правами райкома. Учился в аспирантуре, подрабатывал на кафедре.

В Плановом институте рядом со мной были замечательные люди и профессионалы высочайшего уровня. Я многому научился у Леонида Яковлевича Фоминых, Мира Иосифовича Римера…

Я был членом городского, а затем – областного комитета ВЛКСМ. Работал с удовольствием, но отказался от предложения учиться в Саратове в Высшей партийной школе.

Окончив аспирантуру, начал работать в межотраслевой научно-исследовательской лаборатории института региональных экономических проблем. Я даже подумать не мог, насколько мне это поможет в будущем! Начинал я младшим научным сотрудником, потом стал старшим научным сотрудником, руководителем группы и лаборатории. Мой кругозор серьезно расширило то, что работу мы вели во всех отраслях экономики Куйбышевской области – от нефтедобычи и нефтепереработки до машиностроения и сельского хозяйства.

Позже, когда я был губернатором, ставил задачу по разведению крупного рогатого скота отдельно молочного и мясного направления. Рационы кормления, особенности содержания разные. В моем понимании корова должна давать или молоко, или мясо, а мясомолочное производство – это утопия. В годы советской власти партия делала ставку на бесперспективное мясомолочное направление. Чем наполнялись производственные показатели? Не интенсивностью, а экстенсивностью. Было огромное поголовье крупного рогатого скота, а кормов, как правило, не хватало.

Я не могу всю жизнь сидеть на одном стуле, мне нужна перспектива развития. В только что вышедшем законе о кооперации я увидел несколько так называемых дыр. Это был закон о добавленной стоимости, а значит, о прибыли – он позволял безналичные деньги переводить в наличные. Понимая, какие в этом направлении возможны перспективы экономического развития, я пришел к ректору Планового института Анатолию Ивановичу Носкову с предложением создать при лаборатории кооператив, но поддержки у него не нашел. Тогда у меня возникла мысль о хозрасчетном научном центре. Я поехал в Москву, в министерство высшего образования, где уже работало хозрасчетное управление. Вскоре все встало на свои места, люди стали получать за свою работу реальные деньги.

Откровенно говоря, понемногу меня придавливало ощущение, что я перерос рамки лаборатории. И тут в институте на партийном собрании заведующий кафедрой экономики труда выступил с критикой в мой адрес. Поразмышляв, я решил уйти из Планового института в филиал совместного предприятия НПЦ «Информатика» заместителем директора по экономике и общим вопросам. Колоссальное впечатление на меня произвел легендарный разработчик «Бурана» и десятков засекреченных в то время авиационно-космических проектов, генеральный конструктор, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и двух Сталинских премий Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский. Помню, как он уточнял у меня, что надо понимать под формулировкой «заместитель директора по общим вопросам», и я пояснил, что это, во-первых, кадры, их подбор, численность, структура, состав. Позже я узнал, что в свое время Глеб Евгеньевич трудился в одной из секретных шарашек и по-своему понимал фразу Сталина о том, что кадры решают все.

В филиале Научно-производственного центра «Информатика» я работал энергично, с удовольствием. Объемы работы у нас росли, надо было расширяться. На выборы депутатов городского Совета я пошел, чтобы попробовать поддержать производственников и предпринимателей. Собрал необходимые документы, сдал их в избирательную комиссию Октябрьского района, осталось провести на предприятии собрание. Тут наш директор сам захотел стать депутатом, выставил на собрание свою кандидатуру, а коллектив проголосовал за меня.

Город тогда еще назывался Куйбышев. Выборы депутатов городского Совета были первыми демократическими и альтернативными. Многие вспоминают их как едва ли не самые честные, когда, в отличие от предыдущих, депутатов фактически не выбирали, а назначали, согласовывая их кандидатуры. В Советах прежних созывов никаких политических фракций не было, а тут были созданы сразу две – коммунистическая и демократическая.

Я и не думал быть председателем городского Совета депутатов. Коллеги по фракции предложили мою кандидатуру, и я пошел на собеседование к председателю городского исполнительного комитета Алексею Ивановичу Родионову. Досконально знающий город, очень грамотный, выдержанный человек, он долго беседовал со мной и в конце концов сказал: «Ты мне подходишь». Затем со мной беседовали секретарь городского комитета КПСС Золотарев и первый секретарь обкома партии Афонин.

Первая сессия Куйбышевского горсовета проходила трудно. Практически все решения воспринимались депутатами с политической точки зрения. При голосовании на пост председателя горсовета для выявления победителя потребовались два тура, за Михаила Ивановича Кожухова было подано семьдесят голосов, за меня – восемьдесят четыре, и в результате двадцать восьмого апреля 1990 года я был избран.

Шесть депутатов из демократической фракции подошли ко мне с поздравлением и предложили рассмотреть на пост моего заместителя кандидатуру Кожухова. Я сказал, что подумаю. Опираясь на решение фракции коммунистов и подчиняясь партийной дисциплине, третьего мая я предложил избрать своим заместителем бывшего секретаря горисполкома Александра Ивановича Симонова. Кожухов тут же попросил объявить перерыв. Возглавляемая им фракция демонстративно покинула зал. Впервые в новейшей самарской истории депутаты горсовета ушли с заседания – и не пять-шесть, а семьдесят! Продолжать сессию было бессмысленно: кворума нет, все принятые решения будут неправомерны. Оставшиеся в зале депутаты были в замешательстве. Я попросил членов мандатной комиссии высказаться.

– Мы имеем прецедент, – заявил председатель мандатной комиссии Бахмуров. – Нам необходимо объективно и разумно взвесить все «за» и «против» – имелось ли нарушение закона, нарушение депутатской этики – и принять соответствующее решение.

– Я не понимаю, почему демократическая группа постоянно навязывает нам кандидатуру Кожухова, – сказала член мандатной комиссии Юрина. – Изучив все его личные качества, я не нашла достаточного основания для того, чтобы считать его серьезным соперником такому человеку, как Константин Алексеевич Титов. В ответ на этот демарш мы могли бы, например, изменить кворум и рассматривать вопросы без отсутствующих депутатов – это послужит хорошим уроком всем будущим саботажникам сессии.

Я постарался убедить депутатов создать согласительную комиссию и начать переговоры с покинувшими зал коллегами. Политический «антракт» длился шесть часов. Когда демократическая фракция вернулась в зал, вновь предложенная мной на голосование кандидатура Симонова не получила большинства голосов. На следующий день я предложил на пост своего заместителя известного своими центристскими взглядами Александра Иванова. Тайным голосованием он был избран.

При голосовании на пост председателя комиссии по гласности, правам человека и социальной справедливости трижды не набирала большинства голосов кандидатура члена демократической фракции Владимира Семенова, не с первого раза был утвержден и Николай Скобеев. Председателем комиссии по экологии был избран Михаил Иванович Кожухов, председателем комиссии по делам общественно-политических, национальных и религиозных организаций и самоуправления – Виталий Добрусин. В итоге демократическая фракция получила в президиуме Самарского городского Совета пять мест из двадцати одного.

В июле 1990 года председатель областного Совета народных депутатов Виктор Александрович Тархов переслал мне письмо, полученное им от первого секретаря областного комитета КПСС Вениамина Георгиевича Афонина: «Уважаемый Виктор Александрович! Прошу Вас рассмотреть вопрос на президиуме Совета о запрещении проведения несанкционированных мероприятий любыми общественными организациями в областном центре на площадях имени Куйбышева, Революции, Славы, Кирова. По нашему мнению, санкционированные общественно-политические мероприятия могут проводиться во Дворцах культуры, клубах, на стадионах, других свободных площадях города. Исключения должны составлять мероприятия только в дни революционных праздников, дни города и при проведении общенародных мероприятий». Я передал это письмо в комиссию горсовета по делам общественно-политических организаций, которая категорически отказала первому секретарю обкома КПСС.

Понимая, что мы идем к новой системе городской власти, пришлось выстраивать структуру городского совета депутатов, налаживать его работу. По всем вопросам мы находили общий язык с горисполкомом. Постепенно нарастал политизированный раскол на коммунистов и демократов, которых было не так много. В городском совете было двести депутатов, в областном совете – двести пятьдесят. Потом пошла тенденция совмещения в одном лице должностей председателя горсовета и горисполкома. Я считал, что это не самый лучший вариант: надо заниматься чем-то одним – или возглавлять горсовет, или, выражаясь современным языком, быть сити-менеджером. Алексей Иванович Родионов в это время ушел в облисполком на должность заместителя председателя. Если человек умеет и любит работать, на него всегда нагружают самые сложные проблемы. Я работал в контакте с Верховным Советом Российской Федерации и Администрацией Президента Ельцина, понимал, что ломать ситуацию через колено нельзя, выставил вопрос объединения должностей председателя горсовета и горисполкома на голосование горсовета, и большинство проголосовало против.

Восьмого июня 1990 года Самарский городской совет народных депутатов получил подписанное руководителями общественного комитета «Самара» библиографом Александром Завальным, писателем Андреем Павловым, проректором государственного университета, историком Петром Кабытовым обращение с просьбой рассмотреть на сессии вопрос о возвращении городу Куйбышев его исторического названия. Партийная номенклатура этому процессу сопротивлялась. Сессия горсовета не сразу включила данный вопрос в повестку дня. Члены фракции «Согласие» считали, что демократы в горсовете занимаются демагогией: в бюджете денег нет, продукты в магазинах по карточкам, а тут – возращение городу его названия! Когда же этот вопрос начали обсуждать, депутат Ольховский предложил провести в Куйбышеве референдум – переименовывать город или нет. Фракция «Согласие» поддержала это предложение, депутаты-демократы выступили против, и с идеей референдума было покончено.

Восьмого июня 1990 года в городском Совете состоялось поименное голосование: ни одного голоса против обращения в Верховные Советы СССР и РСФСР о возвращении городу его исторического названия! Как голосовал я? Воздержался.

Двадцать пятого января 1991 года Президиум Верховного Совета РСФСР за подписью Бориса Николаевича Ельцина издал Указ «О пере-именовании города Куйбышева в город Самару и Куйбышевской области – в Самарскую область».

Есть несколько трактовок значения этого слова – Самара. По одной из них сначала река, а затем и город получили свое название по имени библейского Сима, прародителя арабов. Говорят, в древности по берегам реки в изобилии рос орешник, монголы называли его «самар». Через Самаррию лежал путь Иисуса Христа из родного Назарета в Иерусалим. Для кришнаитов «самвара» – высшее благо. В переводе с арабского «Самарра» – «радуется всякий, кто увидит тебя». Логично искать значение слова Самара в фино-угорских языках. «Мар» в переводе с эрзянского означает «холм», «са» – измененное слово «сея» – «коза». На старинных картах указано, что поселение Самар стоит «на реке белой козы». Стало быть, Самара – город на козьем холме. Когда создавалась Самарская губерния, министр внутренних дел Российской империи Лев Перовский предложил Сенату изобразить на гербе рог изобилия, изливающий золотые монеты, как символ приобретенного от торговли богатства. На Козьем холме мифическая коза Амолфея вскормила своим молоком Зевса, а с эрзянского «козя» переводится как «богатство».

«Нам рано жить воспоминаниями», – пела Эдита Пьеха. Я воспоминаниями не живу. Я живу сегодня, сейчас, размышляя о будущем, анализирую прожитое. У меня в Красном Яру дом сгорел, не стало моего архива – нет многих фотографий, документов. Пожалуй, лишь об этом жалею. О принятых решениях, о поступках не жалею – прожито так, как прожито…

Август 1991 года, путч. Какое-то предчувствие у меня было. Именно девятнадцатого августа у меня должен был начаться отпуск. Мы с женой давно хотели отправиться на теплоходе вниз по Волге до Астрахани и назад.

Этот день я запомнил на всю жизнь. Я всегда просыпаюсь рано. Включаю радио, а там классическая музыка. Включаю телевизор – «Лебединое озеро», балет на музыку Чайковского. Все понятно. Говорю жене:

– Наташа, никуда мы не поедем. Я пошел на работу.

Мне с женой повезло. Ей ничего объяснять не надо, она меня с полуслова понимает.

Прихожу в городской совет и первым делом в своем кабинете набираю по телефону служебной связи номер командующего Приволжским военным округом Альберта Михайловича Макашова. Мы хотя и были знакомы, но тесно не общались.

– Сейчас на вас со всех сторон давить будут, – говорю я ему. – Давайте мы как взрослые люди сохраним спокойствие, не будем дергаться. Я отвечаю за город и не хочу, чтобы в нем была стрельба, чтобы войска входили в город.

– Ты прав, я с тобой согласен, – ответил Макашов.

Валентин Степанович Романов потом переубедил Альберта Михайловича, тот сместился на позицию ГКЧП, подтянул к телецентру военную технику.

В горсовете из двухсот депутатов сто пятьдесят шесть были членами КПСС. Вместе с коммунистами, вместе с демократами, вместе с Юрием Михайловичем Бородулиным я весь день работал над текстом постановления, отражающего нашу точку зрения на происходящее в стране. Вечером я должен был выступить по телевидению, но Юрий Васильевич Котов позвонил мне и сказал, что по распоряжению руководства обкома КПСС никакого прямого эфира не будет.

И тут меня вызывают на заседание президиума областного совета. За столом сидят все первые лица области, руководители силовых ведомств. Председатель Самарского облисполкома Виктор Александрович Тархов в отпуске, ведет заседание его заместитель Валентин Степанович Родионов.

Дают мне подготовленный ими текст, с которым я должен пойти к депутатам горсовета.

– Нет, – говорю, – я против.

– Ты пойми, – смотрит на меня генерал КГБ, – сейчас не до шуток. У нас подвалы есть, в том числе и в этом здании.

– Я членам президиума горсовета сказал, куда иду.

– Да ты пойми! Ты подумай!

– Я уже подумал. Угрожать мне не надо.

Зависла пауза.

– Если у вас есть заранее подготовленное решение, – сказал я Павлу Елину, – идите с ним в горсовет и зачитайте его депутатам. Они проголосуют: принимать его или нет.

Говоря это, я понимал, что рискую. Среди депутатов горсовета было много коммунистов, они могли поддержать подготовленное в обкоме партии обращение к жителям Самары. С другой стороны, большинство депутатов-коммунистов было напугано происходящим, брать на себя политическую ответственность в такой ситуации они вряд ли бы решились.

– Идите, Константин Алексеевич, и работайте, – сказал мне Валентин Степанович Родионов. – А вам, товарищи, – он посмотрел на присутствующих, – надо все-таки помнить: сейчас не тридцать седьмой год.

С этим я и вышел из облисполкома.

На следующий день горсовет принял решение в поддержку Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина.

Через два дня путч рухнул.

Двадцать третьего августа 1991 года в Самарский областной Совет народных депутатов пришла телеграмма за подписью председателя правительства Российской Федерации Ивана Степановича Силаева: «Руководствуясь Указом Президента РСФСР от 22.08.1991 года, считать государственным флагом РСФСР исторический российский флаг, представляющий собой полотнище из трех равновеликих горизонтально расположенных полос: верхней – белого, средней – синего, нижней – красного цветов… Государственный флаг необходимо вывесить на здании исполкома Совета народных депутатов, и он должен там висеть постоянно». Исполнять президентский указ предстояло Виктору Александровичу Тархову, за два дня до этого другим указом Президента России смещенного с должности председателя облисполкома. Тогда многие руководители регионов возглавляли одновременно и областной Совет, и обл-исполком. В Самаре единственный российский флаг нужного размера был у лидера демократической фракции горсовета Михаила Ивановича Кожухова, от которого помощники Бориса Николаевича Ельцина в дни путча получали информацию о событиях в Самаре, того самого, годом раньше бывшего моим основным конкурентом в борьбе за пост председателя горсовета.

Следом за Указом о государственном флаге двадцать третьего августа 1991 года Президент Российской Федерации издал Указ о приостановлении деятельности коммунистической партии…

Последние дни августа 1991 года. Вызывают меня в Москву, к вице-премьеру российского правительства Валерию Антоновичу Махарадзе. Он сидел за соседним столом в одном кабинете с Геннадием Эдуардовичем Бурбулисом.

– Константин Алексеевич, есть предложение назначить вас на должность Главы Администрации Самарской области или на должность полномочного представителя Президента в Самарской области. Что вы об этом думаете?

– Работа с силовиками не совсем по мне.

– Значит, Глава Администрации Самарской области?

– А как же Тархов?

– Виктор Александрович Тархов в эти дни не проявил себя, ушел в отпуск задним числом. Мы все знаем. Не думайте, что чекисты в Самаре только вас пугали, они и до нас информацию доводят. Кстати, ситуации бывают разные. Как вы насчет личного оружия?

– Главе Администрации области, на мой взгляд, оружия не надо. Как я к людям на митинг или на улицу выйду с пистолетом в кармане?

– Логично, – согласился Бурбулис.

– Когда приступать к работе?

– Борис Николаевич примет решение сегодня.

Бурбулис пошел к Ельцину. Я сижу, жду. Его нет и нет. Наконец выходит с моим личным делом в руках. И только тут я узнал, что, оказывается, Администрация Президента Ельцина чуть раньше провела опрос среди депутатов Верховного Совета от Самарской области и за меня высказался только Шорин. Поэтому руководитель секретариата в Администрации Президента Ельцина Илюшин считал, что меня нельзя назначать: я не поймешь кто – и не коммунист, и не демократ. Борис Николаевич Ельцин, наоборот, посчитал, что это хорошо: Титов не слуга всех господ, сам по себе. За все и будет отвечать перед Ельциным.

Тридцать первого августа 1991 года вышел Указ Президента Российской Федерации о назначении меня Главой Администрации Самарской области.

Председателем Куйбышевского (затем – Самарского) городского Совета народных депутатов я проработал один год, четыре месяца и четырнадцать дней – вплоть до двенадцатого сентября 1991 года. За это время в стране изменилось многое, если не все: появились валютные биржи, новые банки и политические партии, из-за дефицита продуктов питания во многих регионах, в том числе и у нас, ввели талоны, опального Бориса Ельцина избрали Президентом Российской Федерации, провалился предпринятый ГКЧП путч, была запрещена коммунистическая партия, городу вернули его историческое название Самара…

Указ Ельцина о моем назначении на должность Главы Администрации Самарской области порадовал далеко не всех. Самарские демократы считали меня ставленником коммунистов, а коммунисты не принимали моего сотрудничества с демократами. На имя Ельцина шли из Самары наполненные возмущением телеграммы: «Председатель Самарского горсовета Титов в дни путча вел себя непоследовательно! Двадцатого августа его так и не дождались на митинге протеста! Для осуждения ГКЧП Титов созвал сессию горсовета только двадцать первого августа, когда ситуация в стране стала понятной всем!» Виталий Добрусин подробно писал об этом в книге «Украденные звезды», как и о том, что демократическая фракция горсовета в своем официальном заявлении требовала моей отставки. Но в отставку с поста председателя облисполкома был отправлен Виктор Тархов.

Вступление в должность Главы Администрации Самарской области необходимо было согласовать с Советами народных депутатов городов области. В начале сентября 1991 года внеочередные сессии горсоветов прошли в Тольятти, Сызрани, Жигулевске, других городах.

В Самарском горсовете накануне сессии, на заседании президиума, долго обсуждали, кому ее вести, и решили остановиться на тандеме: от фракции «Согласие» – Александр Бахмуров, от демократов – Виталий Добрусин. Открывшаяся двенадцатого сентября Шестая внеочередная сессия стала самой неординарной. По требованию депутатов телевидение транслировало заседание на всю губернию.

Уже на первых минутах один из лидеров демократической фракции Георгий Кутузов выступил с предложением заслушать отчет председателя горсовета о проделанной за полтора года работе. Президиум горсовета такой вариант даже не обсуждал.

Я взял слово:

– Здесь, товарищи, необходимо небольшое разъяснение. Об отчете председателя Совета надо информировать президиум за два дня. Я только вчера вечером узнал, что президиум будет, и подал заявление о своем освобождении вечером на президиум, поэтому здесь немножечко не соблюдается регламент работы Самарского горсовета. Но если депутат Кутузов настаивает, тогда и президиум, и все председатели постоянных комиссий приступят к подготовке доклада. Каждый подготовит свой раздел, что он сделал за полтора года в интересах своих избирателей. Мы этот доклад обобщим, обсудим его на президиуме и потом, через несколько дней, вынесем на сессию.

Развить мысль мне не дали.

– От нас пока уходит один председатель, – заявил депутат Цыбанов. – Может, он еще передумает и не уйдет? Председателей комиссий мы еще успеем послушать, потому что мы их пока переизбирать не собираемся. А вот председателя Совета желательно было бы послушать сейчас!

Поставили вопрос на голосование. С перевесом в три голоса победили те, кто требовал отчета председателя горсовета. Со ссылкой на регламент поступило предложение прервать сессию и обсудить ситуацию по фракциям и депутатским группам.

– Я думал, полтора года бесплодной болтовни нас чему-то научили. Оказывается, ничему, – неожиданно для многих слово взял Виталий Добрусин. – Болтовня продолжается и на этой сессии. Если нам хочется заслушать председателя горсовета – достаточно вопросов и ответов в течение какого-нибудь времени. И все! – Шум в зале. – Если требовать отчета – сейчас будет перенесена сессия.

Демократическая фракция поддержала предложение Добрусина. Большинством голосов было принято решение о моем часовом отчете. Я вышел на трибуну, депутаты выстроились в очередь к микрофонам.

Цитирую по стенограмме сессии:

Юрий Корчев:

– Константин Алексеевич, на предыдущих сессиях вы постоянно говорили, что у вас коммунистическое мировоззрение, и, как правило, становились в оппозицию всем нашим предложениям насчет рыночной экономики. Сейчас же вы вдруг заявили, что вы рыночник! Когда же вы говорили правду – тогда или сейчас?

Константин Титов:

– Из коммунистического мировоззрения те идеи, которые касаются благородства, равенства, социальной справедливости. Я всегда буду их поддерживать. В программе партии, которая, к моему сожалению, перестала существовать, определено: есть различные формы собственности и различные формы хозяйствования. Я был и остаюсь рыночником. Я и в Совет пришел с должности «рыночника», заместителя генерального директора совместного предприятия.

Георгий Кутузов:

– Константин Алексеевич, у меня в руках проект обращения президиума Самарского горсовета. В нем выражена поддержка ГКЧП и говорится: «Мы напоминаем самарцам, что в условиях чрезвычайного положения несанкционированные митинги и демонстрации могут повлечь непредсказуемые последствия». Ответьте как председатель Совета: когда, кем и по чьему указанию был подготовлен этот документ?

Константин Титов:

– Я одно могу сказать: я не являюсь автором этого документа. Когда и кем он был подготовлен, я дал пояснение следственной группе городской и областной прокуратуры. Называть здесь авторов не считаю нужным. Могу сказать, что был и другой проект, который готовили Семенов, Кожухов и другие депутаты. Их проект решения и был принят президиумом. Все эти показания я дал официально в правоохранительных органах и никому больше ничего пояснять не собираюсь.

Владимир Лезин:

– На первой сессии горсовета было принято решение о возвращении нашему городу исторического имени Самара. Это решение было адресовано Верховным Советам РСФСР и СССР. Как известно, вскоре после этой сессии вы поехали в командировку в Москву, но с собой это решение не захватили. Более того, в своих интервью вы возражали против возвращения имени Самара.

Константин Титов:

– С самого начала я открыто заявлял, что стою за возвращение исторического имени (депутат Кожухов может подтвердить), и я на президиуме выступал. Но у меня есть наказ избирателей: «Не надо возвращать». Поэтому как порядочный человек я голосовал не против, а воздержался. Об этом все члены президиума знают. Главное, я не сорвал сессию и не сорвал решение этого вопроса, а полугодовая затяжка – это не ко мне. Когда мы послали документы в Москву, нам было сказано, что прежде должны пройти сессии районных Советов, сессии городского и областного Советов. Непросто все было, не все районы нас поддержали. И позицию облсовета вы сами знаете. Но в итоге все было выполнено, историческое имя городу возвращено.

Мне хочется особенно вспомнить Бориса Николаевича Ельцина.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!