Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

КОНСТАНТИН ТИТОВ. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ

28 октября 2019
Просмотров: 2228
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Поделиться:
КОНСТАНТИН ТИТОВ. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ
28 октября 2019
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Просмотров: 2228
Поделиться:

Максим Борисович Оводенко считался глыбой в нашем директорском корпусе. И не только потому, что руководил одним из крупнейших промышленных предприятий в регионе – металлургическим заводом. Он глобально мыслил, принимал нестандартные решения и очень заботился о трудовом коллективе. Познакомились мы, можно сказать, случайно. Я был председателем городского Совета, по утрам, перед работой, часто гулял по набережной. В одно такое утро мы и встретились, познакомились. Я не стеснялся спрашивать у Максима Борисовича Оводенко совета, всегда прислушивался к его мнению, в том числе и о том, как надо руководить в регионе промышленным производством, как работать с людьми.

Помню, как однажды в Москве мне надо было решить ряд вопросов с министром авиационной промышленности Дементьевым. Приезжаю к министру, а у него идет заседание коллегии. Ровно секунда в секунду в назначенное время министр выходит ко мне, мы идем в кабинет, начинаем разговор. Он не знает меня, я не знаю его. Я гну в разговоре свою линию, вижу, что его это не совсем устраивает.

– Сейчас мы узнаем, какой ты губернатор, – говорит мне Дементьев и звонит по телефону в зал, где продолжается заседание коллегии. – Кто там у нас от Самарской области?

– Оводенко, Тюхтин, Тарасов, – отвечают ему по телефону.

Министр пригласил к телефону Максима Борисовича Оводенко:

– Ты Титова Константина Алексеевича знаешь?

– Знаю, – отвечает Оводенко. – Нашего губернатора на заводах знают, он вникает в каждую мелочь.

Дементьев после такой характеристики на меня стал другим человеком, все вопросы со мной решил, все бумаги подписал!

Парадокс был в том, что буквально на следующий день министерство авиационной промышленности расформировали.

Жаль, что сейчас в стране нет такого профильного министерства с широким фронтом работы от производства авиационных двигателей, разработки интерьеров самолетов и авиационной электроники до производства станков для авиастроения...

Великолепным производственником был директор «Авиаагрегата» Геннадий Алексеевич Кулаков. Он создал одно из самых эффективных предприятий в регионе. В начале двухтысячных годов на «Авиаагрегате» были самые современные станки, самые современные средства моделирования, инновационные технологии.

Среди моих единомышленников и друзей – много лет руководивший Самарским государственным медицинским университетом доктор медицинских наук, академик Российской академии наук Геннадий Петрович Котельников, такие директора производства, как Максим Борисович Оводенко и Анвар Кашафович Бульхин. С генеральным директором ВАЗа Владимиром Васильевичем Каданниковым у меня были рабочие отношения. Будучи губернатором, я не считал нужным вызывать его к себе «на ковер». Мы могли созвониться, договориться о встрече, и я с интересом ездил в Тольятти на завод, чтобы все увидеть своими глазами. С вице-президентом, а затем главным советником президента АвтоВАЗа Александром Григорьевичем Зибаревым у меня всегда было полное взаимопонимание…

В 2007 году председателем областного правительства и первым вице-губернатором я назначил депутата Губернской Думы из Новокуйбышевска Александра Нефедова. Оценив его работоспособность, сменивший меня в должности губернатора Владимир Артяков, а затем и губернатор Меркушкин оставили Нефедова во главе областного правительства. С Нефедовым у меня сейчас хорошие, дружеские отношения.

В Самарской области мы по многим позициям лет на пятнадцать опережали страну. Те же школьные автобусы мы ввели еще в конце двадцатого века. Сельскому врачу общей практики мы одними из первых в стране старались дать зарплату, жилье, машину. Я считаю, что при достойной зарплате человек обеспечит себя и жильем, и всем, что захочет. А у нас что происходит? Одни работают, другие зарабатывают, третьи шикуют, ничего не делая. Как мы оценивали работу врача? Если у него на участке снижаются заболеваемость и смертность, нет экстренных случаев, то его зарплата возрастает чуть ли не вдвое. У нас был создан фонд строительства на селе. Муниципалитет бесплатно предоставлял землю, и человек строил себе дом. Мы развивали фельдшерско-акушерские пункты, офисы врачей общей практики, районные больницы, налаживали телекоммуникации, внимательно отслеживали, какие результаты дает этот механизм. К нам на село приезжали работать врачи из других регионов! За организацию системы здравоохранения на селе я был награжден премией Правительства Российской Федерации.

Сегодня я общаюсь с самыми разными людьми. Кто-то доволен жизнью, кто-то – нет. Бывает, рассуждают так: раньше мы жили в регионе-доноре, сейчас дотируемся. Одни критикуют власть, другие понимают, что в целом в стране изменилась структура экономики, многие компетенции были переданы из регионов в Москву и Санкт-Петербург. У нас в области работал свой дорожный фонд. Мы с Латкиным довели его до семи миллиардов рублей. Но Кудрин запретил регионам иметь свои дорожные фонды. Я и Лужков выступили против, но поддержки не нашли…

Я был членом Совета Федерации в 1993-2001 и 2007-2014 годах. В первый состав Совета Федерации избирались по два человека от региона. Я мог не идти на выборы, но я посчитал нужным избираться в Совет Федерации. Не все поддерживали мое решение. В Тольятти на встрече с избирателями меня даже спросили о том, что будет, если меня на выберут в Совет Федерации. Я ответил, что тогда вынужден буду подавть в отставку, поскольку не пользуюсь доверием народа. А если я не пользуюсь доверием народа, как я могу руководить областью? Это был, конечно, большой риск. Но я считал свое поведение оправданным. Мы на выборы шли вместе с Василием Тарасенко под лозунгом «Два Т». Василий Тарасенко работал в Москве постоянно, я приезжал на сессии. Затем я работал в паре с Виктором Федоровичем Сазоновым: он в комитете по местному самоуправлению, а я возглавил комитет по бюджету, налогам, таможенным сборам, стал членом Совета Центробанка России, был за то, что пятьдесят процентов от всех сборов и налогов, кроме таможенных, остаются в субъекте федерации.

В Совете Федерации я был одним из последних действующих губернаторов. После принятия бюджета на 2002 год я ушел из Совета Федерации. Сейчас в регионах остается не пятьдесят, а тридцать восемь процентов от сборов и налогов. У нас теперь не федеральная, а унитарная бюджетная система. Исходя из этого, губернатор Меркушкин опирался на кредиты и займы. Не думаю, что это лучший путь для развития экономики в современной ситуации…

Есть в моей жизни факты, казалось бы, не имеющие отношение к политике. Я – заслуженный экономист Российской Федерации, действительный член Российской Академии естественных наук и Академии фундаментальных наук, доктор экономических наук. В кандидатской диссертации я исследовал активное использование основных производственных фондов, повышение механизации и автоматизации труда как основные двигатели в повышении производительности труда. В качестве эмпирической базы я использовал данные с таких предприятий нашего региона, как Волжский автозавод, «Авиаагрегат», Новокуйбышевский нефтеперерабатывающий завод.

Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук на тему «Формирование и реализация региональной промышленной политики» была защищена в 2003 году в Санкт-Петербургском государственном университете экономики и финансов. Моим научным консультантом был доктор экономических наук, профессор Александр Евсеевич Карлик. Меня вызывали в ВАК, где я полтора часа отвечал на вопросы членов экспертной комиссии. Тогда я познакомился с председателем Высшей аттестационной комиссии при Министерстве науки и высшего образования, лауреатом Государственной премии СССР, действительным членом РАН Виктором Ивановичем Осиповым. То, о чем я писал в докторской диссертации, мы с Габибуллой Рабадановичем Хасаевым пытались применить на практике в экономике Самарской области. Снижая областные налоги на ряде предприятий, мы, как правило, направляли эти средства на техническое перевооружение этих предприятий. Мы живем в федеративном государстве с унитарным бюджетом, отсюда и ряд сложностей в управлении и развитии экономики.

«Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны», – писал Шота Руставели в поэме «Витязь в тигровой шкуре». У нас кто угодно разбирается в экономике и в решении социальных проблем. Критикуешь – предлагай. Но предлагай научно обоснованно! Сегодня мало кто помнит, что больше тридцати лет назад на государственном уровне началось обсуждение вопроса о повышении пенсионного возраста. Конечно, надо наращивать ресурсы в развитии культуры и искусства, образования и науки, здравоохранения. Обратите внимание на майские указы Президента России – Путин взял эти вопросы под личный контроль.

У меня был замечательный научный и дружеский тандем с Владимиром Виттихом. Мы дружили со студенческих лет. Володя был замечательным ученым, великолепным музыкантом! В многочисленных энциклопедиях, справочниках и в Интернете все статьи о нем начинаются одинаково: «Советский и российский ученый, директор Института проблем управления сложными системами Российской Академии наук, доктор технических наук, профессор, советник губернатора Самарской области по вопросам государственного управления, джазовый музыкант…» В семнадцать лет Володя одновременно закончил две школы – общеобразовательную и музыкальную. Его одинаково манили наука и музыка. Он выбрал Куйбышевский индустриальный институт, где уже на первом курсе организовал студенческий диксиленд, ставший основой для знаменитого джаз-оркестра под управлением Льва Бекасова. В 1968 году Володя сменил Игоря Вощинина за роялем в Клубе имени Дзержинского, тогда там играл лучший в городе эстрадно-джазовый оркестр. А как под аккомпанемент Виттиха пел джаз Альберт Николаев!

Помню, как Володя уехал в Новосибирск, как вернулся оттуда уже большим ученым.

В 1967 году в Таллине состоялся уникальный международный джазовый фестиваль, на который Володя поехал из Новосибирска со своим ансамблем. Исполненная ими программа привела всех в восторг. Почетный гость фестиваля известный американский джазовый комментатор Уиллис Коновер в своих программах на коротких радиоволнах на весь мир рассказал о фестивале. Там прозвучала композиция Володи Виттиха «Пьеса из детского альбома». Она записана на виниловом диске Таллинского фестиваля, выпущенном в 1967 году фирмой «Мелодия». Володя рассказывал мне, как тогда в Таллине после их выступления к нему подошел Василий Аксенов, тогда еще молодой, тридцатипятилетний, сказал, что пишет для журнала «Юность» статью. Ансамбль Виттиха играл в необычной манере. Аксенов начал задавать вопросы, они разговорились. И так получилось, что после этого не расставалиcь. Позже Аксенов приезжал к Виттиху в Академгородок, жил у него дома. В разные годы они встречались, и всегда Володя играл одну из самых любимых джазовых композиций Василия Павловича «Около полуночи». В 1993 году в Самаре, в Доме кино, писатель Василий Аксенов скажет о своем друге: «Рядом со мной сидит знаменитый физолирик Виттих», а через три года посвятит ему рассказ «Физолирика».

Когда я стал губернатором, однажды он пришел ко мне и предложил посотрудничать в масштабе области, исходя из реалий управления сложными системами. Творчество в научной работе – это тема особая! У меня есть несколько опубликованных научных статей в соавторстве с Владимиром Андреевичем Виттихом. Он многое открыл для меня в системе управления.

С помощью Виттиха и его коллег мы оптимизировали работу аппарата областного правительства и с учетом делегирования полномочий – департаментов и министерств. В рамках утвержденного Губернской Думой бюджета и отмеченных в нем отраслевых мероприятий, мы, осуществляя конт-роль, предоставили министерствам свободу действий.

Под руководством Владимира Андреевича Виттиха была разработана методология построения инженерных теорий. Промышленным применением результатов этих исследований стало создание системы компьютерной интеграции знаний для согласованной инженерной деятельности при проектировании и производстве автомобилей на Волжском автозаводе. В 1999 году Виттих провел в Самаре ставшую затем ежегодной международную конференцию по проблемам управления и моделирования в сложных системах. Уже в девяностые годы он занимался тем, чем в наши дни занимается весь мир – цифровой экономикой. Сейчас СМИ об этом говорят каждый день, но мало кто до конца понимает, что за этим стоит. Развитие цифровых технологий радикально меняет способы управления. Привычная нам вертикальная иерархия все больше заменяется сетевыми структурами горизонтального взаимодействия. Это нетрадиционно для нашей экономики. В нтернет-пространстве, когда каждая машина и каждая деталь передают данные о себе и способны принимать решения, старые способы управления теряют эффективность. Это заставляет людей во всем мире искать новые методы и средства для управления предприятиями, организациями, людьми.

Владимир Андреевич Виттих уделял много внимания совершенствованию системы управления регионом. В 2006-2008 годах он руководил программой проведения административной реформы в Самарской области, в том числе в предоставлении государственных и муниципальных услуг в электронной форме. Результаты этой работы были одобрены правительственной комиссией и рекомендованы для использования в других регионах страны.

В двухтысячные годы идеи Владимира Андреевича Виттиха были заложены в систему управления регионом с применением мультиагентных технологий «СУПРЕМА». Последние его идеи связаны с развитием новой науки – эвергетики. Он сопоставлял кибернетику с эвергетикой, считал, что нельзя выбрасывать из процесса управления в обществе человека...

Вернусь к стереотипам в мышлении, в принятии решений.

Как правило, новые школы у нас вводили в эксплуатацию к первому сентября, больницы – к Первомаю или к ноябрьским праздникам. Конечно, везде были авралы, недоделки в выполненных работах. Мы решили отказаться от этой практики.

Однажды на одном из совещаний в Москве у меня строго спросили:

– Константин Алексеевич, сколько школ в Самарской области будет сдано к первому сентября?

– Ни одной! – ответил я.

Почему я не терял уверенности в себе? Во-первых, характер. Он у меня самарский. Настоящий самарец кому угодно все выскажет в глаза. Или так промолчит, что лучше бы говорил! А во-вторых, я знал, что избран народом, и ощущал это как самую лучшую поддержку и защиту. Того, кто избран народом, с должности просто так не снимешь – нужен серьезный повод.

– Сколько в этом году в стране запланировано ввести в эксплуатацию новых школ? – спросил я тогда столичных чиновников.

– Восемь, – с гордостью ответили мне.

– А в Самарской области – три в течение года. Две уже введены.

В Клявлинском районе мы тогда построили школу, каких в стране не было – с компьютерными классами, плавательным бассейном на двадцать пять метров, двумя спортивными залами, двумя актовыми залами, мастерскими, в которых дети могли работать вместе с родителями. Поверили мне тогда в Москве или нет, но прислали к нам специалиста с проверкой. Я до сих пор помню его фамилию – Орлов. Он тогда согласился с нашим пониманием того, что капитальное строительство должно быть не авральным, не привязанным к красным датам в календаре, а четким, размеренным, грамотным.

При строительстве административных зданий мы отходили от привычного цикла, когда объект включают в план, потом разрабатывают проект, потом вносят в него массу изменений, утверждают их, начинают строить проектирования. Во всем мире построят цоколь – выйдут на нолевой цикл, проектируют этажи. В Самаре мы так строили онкологический центр, проектирование шло совместно с канадской фирмой.

Мы считали, что для нужд региона нужно брать кредиты не в валюте, а в рублях – причем не только в нашей стране, но и за рубежом. Наша позиция нашла поддержку у министра финансов Кудрина. Министерство управления финансами Самарской области возглавлял Павел Иванов, обладатель не только бухгалтерского, но и стратегического мышления. Вместе мы полетели в Соединенные Штаты, где объясняли в Государственном департаменте, что нас интересуют рублевые кредиты.

– Нет, – говорят американцы, – мы даем кредиты в долларах!

– А почему же Колумбии вы только что дали кредит в ее национальной валюте? – спрашиваю я. – Самарская область превосходит Колумбию по объемам промышленного производства!

По итогам переговоров мы через «Дойче банк» получили в США рублевый кредит. Для нас это было выгодно. Можно кредитоваться по текущим расходам, по кассовому разрыву. Главное, чтобы объем кредита не превышал пятидесяти процентов доходов бюджета. Мы с Павлом Александровичем Ивановым эту планку держали гораздо ниже – на уровне двадцати процентов.

В нашей стране и были, и есть такие управленцы, которые сознательно загоняют предприятия или даже регионы в кредитную яму, набирая заведомо невозвратные объемы в надежде, что государство эти кредиты спишет. Замечу, что сегодня федеральное министерство финансов и губернатор Самарской области Дмитрий Игоревич Азаров ведут грамотную кредитную политику.

Кто-то верит в счастливый случай, кто-то верит в судьбу, кто-то полагается на собственные силы, знания и умения. В наши дни для некоторых политических деятелей вера в Бога стала частью пиара. Я в эти игры не играл и не играю. Может быть, потому, что мама моя была верующей, воцерковленной, в семье отмечались религиозные праздники. У меня есть основания думать, что отец лояльно относился к вере.

Любая вера если не политизирована, то идеологизирована. Русь была крещена больше тысячи лет назад, и, как бы нас в годы советской власти ни воспитывали в духе атеизма, мы все же втайне принимали крещение, крестили детей и больше верили в божественное происхождение человека. Кстати, среди лауреатов Нобелевской премии, в том числе и по естественным наукам, не так много атеистов. На мой взгляд, в этом ничего парадоксального нет. Истинная вера в Бога укрепляет душевные силы в человеке, а настоящий ученый не может быть бездушным роботом. Творческое начало в человеке может проявляться и в искусстве, и в науке, и в личной жизни, и в быту.

Мы видим, как живет толерантная Европа. Знаем, чем американский менталитет отличается от русского самосознания. Не удивляемся, что умом Россию не понять, аршином общим не измерить. Наше представление о демократии отличается от западного.

Я стараюсь не путать церковь как социально-культурный институт с верой как основа в образе жизни человека. Не скрою, меня многому научило общение со священнослужителями. Из патриархов я знал Алексия Второго и Кирилла. Я входил в попечительский совет подготовки к изданию «Православной энциклопедии». Ставший митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанн Снычев в свое время не просто возглавлял Куйбышевскую епархию Русской православной церкви, он был истинным духовным наставником для тысяч людей, пастырем народным, старцем. Я хорошо помню и владыку Евсевия. В митрополите Сергии мне нравится многое, и в первую очередь, его нацеленность на созидание. Когда владыка пригласил меня побывать вместе с ним на Афоне, я понял, что моей душе это нужно. Тогда я ощутил себя православным человеком. В дороге я простыл. Во время богослужения в храме силы начали покидать меня, я присел на стул у стены.

– При этой молитве сидеть нельзя, – подойдя ко мне, тихо сказал сухонький монах.

– Сил нет, – ответил я ему.

– Ничего, вечером полечимся.

Ночевал я, как все паломники, в келье. Засыпаю, вдруг стук в дверь. Зашел этот монах, заварил какие-то травки, напоил меня этим отваром. Я засыпаю, он сидит рядом, негромко читает молитву.

Утром я был совершенно здоров – ни насморка, ни першения в горле, ни головной боли. Вот уж действительно, блажен, кто верует, тепло ему на свете.

Жизнь сводила меня с разными людьми, и в каждом доме находилось место иконке, в том числе и у очень известных людей. Бывал я и у тех, кто руководил снятием колоколов с церквей, пропагандировал атеизм, а дома держал иконы. Лицемерили ли эти люди? Или разрывали свою жизнь на правду и кривду? Все мы не ангелы, у каждого свои прегрешения…

Тому, кто говорит об излишнем увлечении государства поддержкой всех конфессий в строительстве и восстановлении храмов, мечетей, синагог, мне хочется напомнить о том, сколько всего было разрушено. Что хорошего в том, что мы до сих пор не может восстановить в Самаре старинную синагогу? И что плохого в том, что в центре Самары был восстановлен и передан Русской православной церкви Иверский монастырь? Когда-то монахини этого монастыря вышили легендарное Самарское знамя, под которым от турецкого ига была освобождена Болгария. Будучи губернатором, работая в Совете Федерации, я считал своим долгом восстановление разрушенных в годы советской власти культовых сооружений.

Что бы ни происходило в жизни, у нас не принято ходить к психологу. Чтобы облегчить душу, мы идем к друзьям. Или в церковь, помолиться у икон, исповедаться у батюшки или просто помолчать, побыть наедине с собой и с Богом.

Меня крестили в раннем детстве, но узнал я об этом от родителей, когда был студентом. Для меня тогда мир не перевернулся. Я был пионером, комсомольцем, коммунистом, но огонек православной веры в моей душе теплился. Не скажу, что сегодня я воцерковлен. Я верю в Бога не истово, не напоказ. Не надо много говорить о любви и о вере. Ими надо или жить, или не жить. Личное пространство у каждого свое, оно – не проходной двор.

Когда я начинал работать над кандидатской диссертацией, то вошел в определенный психологический ступор. Мой научный руководитель Анатолий Иванович Носков заметил это и посоветовал мне снять напряжение. Но чем? Он, коммунист, посоветовал мне, коммунисту, внимательно прочитать книгу по истории религии! Я много лет занимался идеологической работой, но никогда не участвовал в антирелигиозных дискуссиях или мероприятиях.

Кроме государственных наград – ордена Дружбы и ордена Достык второй степени, у меня есть награды и от Русской православной церкви – ордена Сергия Радонежского первой степени, Святого благоверного князя Даниила Московского, святого равноапостольного великого князя Владимира. За достижения в общественной жизни Советом исследователей американского биографического общества я был отмечен званием «Человек года», за работу в других сферах деятельности награжден Национальными премиями имени Петра Великого и «Лучшие губернаторы и главы республик России», премией «Российский Национальный Олимп» и титулом «Региональный лидер России», орденами «За честь и доблесть», «За заслуги в области изобретательства» в номинации «государственному деятелю», за поддержку и развитие предпринимательства – орденом «Слава России», за активную помощь ветеранам Великой Отечественной войны – серебряной звездой «Общественное признание». Я с уважением отношусь к каждой награде, но, откровенно говоря, никогда не работал ради знаков отличия. А некоторые товарищи только и делают, что выдвигают самих себя то на премии, то на ордена и медали…

Сентябрь 1991 года. Мы с Владимиром Семеновичем Мокрым думаем, что делать на территории Самарской области с объектами незавершенного строительства. Одним из долгостроев был госпиталь для ветеранов Великой Отечественной войны. Раньше на его строительство шли средства от коммунистических субботников. Время этих субботников прошло. Что делать? Изучив проект, принимаем решение финансировать это строительство в первую очередь. Большую работу не только по строительству здания госпиталя, но и в целом по защите здоровья, чести и достоинства ветеранов вел молодой тогда начальник госпиталя, сам сын фронтовика, Олег Григорьевич Яковлев. В 1987 году, еще будучи заместителем начальника госпиталя, он создал Совет содействия госпиталю. Первые две очереди комплекса госпитальных зданий были сданы в эксплуатацию в 1993 году, третья очередь – в 1994 году. Я возглавлял Попечительский совет госпиталя. Знаю, что сегодня в Самарском областном клиническом госпитале для ветеранов войн проходят лечение и реабилитацию не только ветераны Великой Отечественной войны, но и участники боевых действий в Афганистане, на Кавказе и в других «горячих точках».

Как у каждого из нас, с годами мое отношение к жизни не кардинально, но все же менялось. Я был и остаюсь оптимистом. Евгений Максимович Примаков не случайно говорил, что уныние – это не просто грех, уныние контрпродуктивно. Я радуюсь своим достижениям и никого не виню в своих неудачах. Я всегда помню о надписи на кольце царя Соломона: «Все проходит, и это пройдет». Не важно, сколько раз ты падаешь, важно, как ты поднимаешься. Оптимист, упав, всегда поднимется. По большому счету, судьба меня обошла серьезными падениями – грех жаловаться!

В Куйбышеве было сделано многое и для развития отечественного авиастроения, и для освоения космоса. Как бы мы к этому ни относились, но настало время рынка космических услуг с мировым приоритетом Соединенных Штатов Америки. Сегодня американцы, китайцы, французы серьезно конкурируют с нами в осуществлении коммерческих запусков международных проектов. Негативно повлияли на это и аварии модернизированной ракеты «Протон» государственного космического научно-производственного центра имени Хруничева. По-прежнему не сдает конструкторских и технологических позиций самарский ракетно-космический центр «Прогресс». Наши специалисты подавали заявку на разработку ракеты большой мощности, но получили отказ. Этим проектом будут заниматься в НПЦ имени Хруничева. Разработка ракетоносителей средней мощности останется в Самаре. Раньше космические задачи решали спутники весом в пять-шесть тонн, сейчас с этим справляется спутник в четыреста килограммов.

В свое время Сергей Павлович Королев не случайно сотрудничал с Николаем Дмитриевичем Кузнецовым. Он понимал, что основой в конструкции ракетоносителя является двигатель, а не топливные баки. Двигатели НК были лучшими и, на мой взгляд, лучшими и остаются. Когда на уровне ЦК КПСС было принято решение об уничтожении двигателя НК-33, Кузнецов двигатель сохранил, отправив его на склад. Когда американцы, начав модернизацию ракеты «Атлас», просили наше правительство продать им двигатель НК-33, я в Роскосмосе и в правительстве добился разрешения на расконсервацию двигателя НК. Фирма «Аэроджет Рокетдайн» за миллион долларов купила двигатель НК-33 у СНТК имени Кузнецова, модифицировала его собственной электроникой, оснастила карданным шарниром для управления вектором тяги, адаптировала к производимому в США топливу. Так американцы создали ракету «Антарес», предназначенную для запуска на низкую опорную орбиту полезных грузов массой до пяти с половиной тонн. Шли переговоры о покупке американцами лицензии на двигатель НК-33.

Какой бы сложной ни была ситуация, страна не теряет статус космической сверхдержавы, и в этом большая заслуга самарских ракетостроителей.

В наши дни в создание на базе машиностроительной компании «ОДК – Пермские моторы» современного двигателя мощностью в двадцать тонн необходимо вложить порядка сорока миллиардов рублей. В Самаре есть авиационный турбореактивный двигатель для тяжелых транспортных и пассажирских самолетов НК-56, разработка которого была начата еще в 1979 году. Ил-96 проектировался под двигатель НК-56. В 1983 году работы по этому двигателю были заморожены, в серийное производство пошёл ПС-90, ставший единым двигателем для отечественной пассажирской авиации. К тому времени наработка двигателя НК-56 в процессе доводки составила три тысячи шестьсот часов. В конструкции НК-56 впервые в системе управления реверсом были применены принципы пневмоники. На доведение двигателя НК-56 нужно в восемь раз меньше средств, чем на разработку и производство в Перми. Наш проект поддерживает председатель комитета по обороне Государственной Думы, Герой Российской Федерации, генерал-полковник Владимир Анатольевич Шаманов.

Современный рынок отечественного авиастроения для нашей страны, конечно, маловат. Надо понимать, что не оправдал возложенных надежд предназначенный для перевозки пассажиров на дальность до четырех с половиной тысяч километров ближнемагистральный узкофюзеляжный пассажирский самолет «Сухой Суперджет 100». Пока не могу сказать, как себя проявит самолет МС-21. Были ошибки и у нас. Возглавив самарский авиационный завод, Лев Хасис во многом осложнил отношения с кострукторским бюро Туполева.

Сегодня самарский завод «Авиакор» входит в машиностроительное объединение «Русские машины», контролируемое промышленно-финансовой группой Олега Дерипаски «Базовый элемент». Основная сфера деятельности завода – капитальный ремонт, модернизация, техническое обслуживание и поставка запчастей для самолетов Ту-154, Ту-95, Ан-140. В апреле 2019 года министр промышленности и торговли Самарской области Михаил Жданов выступил перед членами профильного комитета Совета Федерации с докладом о дальнейшей судьбе этого предприятия. По его словам, есть два варианта; какой из них применить – решит собственник. Свои планы на «Авиакор» были и у правительства Самарской области. Несколько лет шли переговоры о выкупе завода, чтобы на его базе производить для министерства обороны самолеты Ил-76. Тогда владелец предприятия предложил условия, которые не устроили областное правительство, и сделка не состоялась.

Повторюсь: если я о чем и жалею, так о том, что не вел дневник. В детстве мама советовала мне не полагаться на память, записывать. К тому же ежедневное обращение к дневнику дисциплинирует. Дневник у меня был разве что в школе – тот, в котором оценки и записи домашних заданий...

С детства люблю высокое искусство. Когда мы жили в Тольятти, часто бывал с родителями на концертах в клубе гидростроителей. Артисты выступали замечательные! Практически все они были из спецконтингента, осужденные, переведенные за хорошее поведение из Магадана и прочих далеких краев на Волгу. Когда мне было лет девять или десять, мама ездила со мной на родину, в Ленинград. Моя троюродная сестра Лариса Абрамова прекрасно разбиралась в искусстве. Ее брат Евгений позже поступил на искусствоведчес-кий факультет. Помню, как Лариса водила меня в Кировский театр на балет Сергея Прокофьева «Каменный цветок» в хореографии Юрия Григоровича, партию Хозяйки Медной горы танцевала Алла Осипенко. Спектакль произвел на меня огромное впечатление! С тех пор я полюбил балет. В Самаре на премьеры в театры, в музеи на вернисажи, будучи губернатором, я ходил не по протоколу и не для галочки. Сегодня сердце мое разрывается между оперой, балетом и драматическим театром.

Я был знаком со многими артистами, музыкантами, писателями, художниками. Есть что рассказать о встречах с Андреем Мироновым, Марком Захаровым, Аллой Пугачевой, Дмитрием Хворостовским, Мстиславом Ростроповичем. Но рисоваться на публике этими воспоминаниями не хочется.

В феврале 1999 года в Самарском академическом театре оперы и балета в постановке Роберта Стуруа и под музыкальным руководством Мстислава Ростроповича состоялась мировая премьера оперы Сергея Слонимского «Видения Иоанна Грозного». О спектакле было и сказано, и написано немало. В Москве изготовили сценическое оформление и костюмы, на монтаж декорации в театре уходило несколько дней. К сожалению, оригинальный, яркий, но сложный в постановочном решении спектакль так и не был вывезен на гастроли ни в Москву, ни за рубеж. В Самаре у стен театра митинговали так называемые патриоты: образ Иоанна Грозного был далек от канонического. Ходили разговоры и о невероятной стоимости постановки, и о фантастических гонорарах Стуруа и Ростроповича.

Еще весной 1998 года Мстислав Леопольдович приезжал в Самару на «пристрелку» к постановке «Видений» и лично прослушивал солистов театра оперы и балета. В руках у него был договор с миланским театром «Ла Скала» на постановку «Мазепы», но с легкой руки начальника областного управления культуры Светланы Хумарьян Ростропович выбрал Самару.

Когда накануне премьеры «Видений Иоанна Грозного» в пожаре в здании областного УВД заживо сгорели пятьдесят семь человек, Мстислав Леопольдович побывал в каждой пострадавшей семье, помог деньгами. Начал он с посещения вдовы лейтенанта Никифорова. Она родила чуть ли не сразу после похорон мужа. Ростропович приехал в роддом, потом навестил эту семью дома, привез цветы, стал мальчику крестным отцом… В Новокуйбышевске, в доме погибшего на пожаре следователя Анатолия Храмова, на столе стояла его фотография. Ростропович взял ее в руки и написал на обороте письмо будущему сыну Храмовых, который родился в мае. Последним навестил ветерана Великой Отечественной войны Бориса Ивановича Пронина, у него в пожаре погибла жена. В тот вечер Ростропович торопился на последний спектакль в Самаре, даже перекусить не успевал. Он был человеком мира, гражданином мира. И легкий в общении, и принципиальный, он просил называть его Славой…

С Аллой Пугачевой, с Филиппом Киркоровым мы сейчас не созваниваемся.

Ушел в мир иной Дмитрий Хворостовский. Прекрасный был певец, очень интеллигентный и простой в общении человек. Внуки были маленькие, души в нем не чаяли.

Сейчас многие выдают себя за друзей Высоцкого. По-настоящему близкими для Владимира Семеновича людьми были Говорухин, Шемякин, Любимов. Шемякин мне рассказывал, что однажды, когда надо было всерьез заняться лечением Высоцкого, они втроем – Высоцкий, Марина Влади и Шемякин – легли в больницу. Вот что такое настоящие любовь и дружба!

Я по-прежнему дружу с Михаилом Михайловичем Шемякиным. Замечательный художник, активно работающий в театре, он имеет свой взгляд и на жизнь, и на искусство. А как он видит пространство! По его проекту построен театр кукол в Ханты-Мансийске. Я специально возил внуков в Санкт-Петербург на его спектакли. Нам не удалось осуществить в Самарском академическом театре оперы и балета премьеру оперы Сергея Слонимского «Король Лир» в постановке Михаила Шемякина. Практически бесплатно он создал для Самары памятник Владимиру Высоцкому. Жаль, что позже губернатор Артяков не продолжил работу над нашим с Шемякиным начинанием: мы хотели построить в Самаре, в районе Воронежских озер, по проекту Шемякина здание для театра кукол. В разные годы мы встречались с Шемякиным в Москве, Санкт-Петербурге, бывали у него в гостях во Франции. Его супруга Сара дружит с моей женой. Михаил Михайлович подарил мне книги с репродукциями своих картин и уникальный альбом с эскизами.

У меня дружеские отношения с Александром Анатольевичем Ширвиндтом. С интересом читаю вечерами его мемуары – «Склероз, рассеянный по жизни». Он пишет, как говорит, с тем же юмором, с той же интонацией. Артист все время артист! У политиков артистизм иного рода. Надо понимать, что происходит с человеком, когда он постоянно находится в публичном пространстве, под прицелом прессы и оппозиции. Критика не радует никого. Бывает, ощущаешь себя под неким прессингом. Бывает, устаешь. Сейчас пресса стала более ласковая по отношению к власти на всех уровнях, более управляемая, чуть ли не ручная. Без бюджетного финансирования сегодня средствам массовой информации не выжить. Не думаю, что это хорошо. Так недалеко и до головокружения от якобы достигнутых успехов. Критика не должна быть предвзятой и оголтелой. Но она должна быть.

Однажды мне сказали, что состоявшийся семнадцатого и восемнадцатого мая 2007 года в Самарской области саммит «Россия – Евросоюз» стал прекрасной точкой в моей работе губернатором. Я не считаю это политическим комплиментом. Организацией саммита занималась Администрация Президента Российской Федерации и Министерство иностранных дел. Помню, как мне сообщили об уже принятом решении. Говорят, на саммит претендовал Татарстан, но Президент Путин остановил свой выбор на «Волжском утесе».

Помню, как мы впечатлились, когда поняли, какой объем работ нам предстоит провести в «Волжском утесе», в аэропорту Курумоч, сколько километров автомобильных дорог отремонтировать и реконструировать! На средства областного бюджета мы реконструировали санаторий, построили коттеджи для приема вип-персон.

Министерство иностранных дел занималось организацией встреч глав иностранных государств. Мне поручили встречать в аэропорту канцлера Германии Ангелу Меркель. Она прекрасно говорила по-русски. Мы немного пообщались, в санаторий «Волжский утес» поехали в разных автомобилях.

На саммите я имел возможность присутствовать на всех мероприятиях, кроме встреч Президента с глазу на глаз с главами стран Евросоюза. Была и у меня с Путиным личная встреча, на которой мы обсуждали возможности экономического и социального развития Самарской области. Вместе мы летали на вертолете в Тольятти, на Волжский автозавод, где нам показали модельный ряд, с которым мы в принципе уже были знакомы.

Помню, как Президент предложил мне съездить с ним в окрестности «Волжского утеса». Я выхожу, у подъезда стоит его машина. Я обхожу ее, открываю дверцу, чтобы сесть за спиной у водителя, и вдруг вижу, что Путин сидит за рулем. Я сел рядом с ним. Дело не только в том, что ему нравится водить автомобиль. Путин любит самостоятельность во всем. Самостоятельность и работоспособность он ценит и в окружающих.

С Президентом Путиным в зарубежных поездках я был чаще, чем с Ельциным, Черномырдиным и Примаковым вместе взятыми. Но я никогда не кичился отношениями ни с кем из них.

Двадцать четвертого марта 1999 года я летел в США с официальным визитом в одном самолете с Евгением Максимовичем Примаковым. Узнав о том, что вопреки достигнутым договоренностям натовцы начали бомбить Югославию, Примаков в знак протеста приказал развернуть самолет над Атлантикой. После того, как самолет совершил маневр, он позвонил Президенту Ельцину, и Борис Николаевич одобрил этот принципиальный поступок...

Весной 2000 года легендарный директор Самарского художественного музея Аннета Яковлевна Басс была награждена в Кремле Президентом Путиным Государственной премией Российской Федерации и, пользуясь случаем, пригласила Владимира Владимировича в Самару, посмотреть на Жигулевские горы, побывать в селе Ширяево в знаменитом доме-музее Ильи Репина. Путин ответил: «Приеду!» Аннета Яковлевна рассказывала мне, что не придала тогда словам Президента особого значения, потому что он так отвечал на все приглашения. Но первого сентября 2000 года Путин действительно приехал в Ширяево, поразив местных жителей своей непритязательностью.

По случаю 150-летия Ильи Репина он прилетел на вертолете. Встречали Путина на площадке у местной пристани. Заведующая сельским клубом в сарафане и кокошнике волновалась так, что хлеб-соль в ее руках ходили ходуном. А когда ее попросили прочесть Президенту стихотворение про Волгу, совсем растерялась.

– Да бросьте вы, не надо стихов, не волнуйтесь, – Путин пожал ей руку и улыбнулся. – Я ведь тоже простой служащий по контракту. Вот закончится президентский срок, стану таким же, как вы, простым гражданином России.

К слову, накануне визита Президента в Ширяево от пристани до дома-музея Репина за одну ночь построили асфальтовую дорогу. Высоких гостей с тех пор в Ширяево побывало немало. В 2006 году колокольным звоном и охапками пионов встречали короля Швеции Карла Шестнадцатого Густава, который посетил репинский музей, отведал русской ухи с расстегаями и увез на родину картину с изображением волжских просторов. Предполагалось, что король пожелает подняться на гору Стрельную, но он, так же, как в свое время и Владимир Путин, от этого предложения вежливо отказался.

Принципиальность, решительность и ответственность – вот основные качества, которыми должен обладать политик. Горбачев, Ельцин, Путин, Черномырдин, Примаков – у каждого из них свой характер, свои убеждения, достоинства. Работа с такими людьми, неформальное общение с ними учат многому…

Двадцать седьмого августа 2007 года по собственному желанию я ушел в отставку с должности губернатора Самарской области. В 2007-2014 годах был членом Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от правительства Самарской области, по январь 2008 года – заместителем председателя комитета по социальной политике, с января 2008 года – заместителем председателя комитета по социальной политике и здравоохранению, с марта 2008 года – членом комитета по экономической политике, членом комиссии по взаимодействию со Счетной палатой Российской Федерации. Двадцать пятого сентября 2014 года по инициативе губернатора Самарской области Николая Ивановича Меркушкина в Совете Федерации меня сменил мэр Самары Дмитрий Игоревич Азаров.

В отличие от Государственной Думы в Совете Федерации не было и нет места политическим баталиям. На моей памяти лишь однажды Совет Федерации не поддержал предложение правительства, проголосовав против реформы образования и финансирования науки. Сергей Михайлович Миронов тогда произнес пламенную речь. Ушли сенаторы на каникулы и тут же, буквально через несколько дней, были отозваны. Вновь ставится на голосование предложение правительства, и Совет Федерации голосует «за».

Я считаю, мы по-прежнему уделяем недостаточное внимание решению социальных и экологических проблем. Не люди для бюджета, а бюджет для людей – вот о чем надо помнить! Давно надо было заняться очищением, а я бы сказал, возрождением бассейна реки Волги. Нынешний губернатор Самарской области Дмитрий Игоревич Азаров возглавлял в свое время областное министерство экологии и понимает серьезность и масштаб поставленной задачи.

Я всю жизнь жил и работал в Самаре. Никогда у меня даже мысли не было уехать отсюда. Предложения жить и работать в Москве были, но желания такого у меня не было.

Некоторые руководители регионов, уйдя в отставку или на пенсию, стремятся тут же перебраться в столицу. Почему? Работал губернатор без поддержки народа, знал, что в регионе все только рады его отставке. Кто-то покидает регион потому, что ему нравится столичная жизнь, тусовки, общение. Кто-то от греха подальше вообще пытается исчезнуть из поля зрения общественности и правоохранительных органов. Я всегда был на виду. Мне скрывать нечего. Все сплетни про себя любимого, весь черный пиар я наизусть знаю, в этом отношении меня ничем не удивишь.

У меня есть определенные законом льготы, автомобиль с водителем, но по Самаре я люблю пройти пешком. Люди со мной здороваются, хотят пообщаться. Это говорит о том, что, наверное, я в чем-то оправдал их ожидания. Мне никому не стыдно посмотреть в глаза, я по-прежнему не боюсь никаких вопросов.

На пенсии я веду общественную работу. С 2014 года вот уже второй созыв подряд работаю заместителем председателя Общественной палаты Самарской области, занимаюсь такими направлениями, как контрольные функции Общественной палаты, создание общественных советов, экономикой, ее организацией на производстве, развитием малого бизнеса, международными отношениями.

Общественная палата Самарской области – одна из лучших в стране. Она не участвует в политических играх. Мы занимаемся общественной экспертизой и в экономике, и в социальной, и в культурной жизни региона. Взяв тот или иной вопрос на контроль, мы доводим его до решения губернатора, до постановления областного правительства, до внесения изменений в законы Самарской области или же выходим с инициативой изменений в федеральном законодательстве.

Как политик, как руководитель я всегда старался быть открытым и для прессы, и для людей. В личном плане никогда не выставлял себя напоказ, не восхвалял ни жену, ни сына, ни других родственников. С другой стороны, как бы ты ни был открыт для общества, все равно до конца ты себя не откроешь.

Ничто человеческое мне не чуждо. Могу пригубить рюмочку в хорошей компании. Курю редко. Были в юности романтические истории, связанные с девушками, но, как показала жизнь, я однолюб. С женой мы вместе уже сорок семь лет. Она выходила замуж не за губернатора, а за молодого специалиста. Помню, как мы познакомились, как я начал ухаживать за Наташей. В начале семидесятых годов женщины о бриллиантах не мечтали, мужчины завоевывали их не так, как это принято сегодня. В семейной жизни у каждого бывают не только штили. Мы с женой трудности всегда переживали вместе. Я воспринимаю ее критику, она прислушивается к моему мнению. Моя Наталья Борисовна по характеру и по отношению к жизни отличается от Раисы Максимовны. В отличие от Михаила Сергеевича Горбачева я свою супругу глубоко в тонкости политической жизни не посвящал и ее советам не следовал. Работа – это работа. Когда по протоколу надо было куда-то поехать с супругой, она была рядом со мной.

Конечно, меня не всегда хватало на семью. С годами работа занимала все больше времени, особенно после 1990 года, когда я стал депутатом городского Совета. Сын на моих глазах становился все больше самостоятельным. В нем есть характер, стержень.

Некоторые персоны связывали карьеру моего сына исключительно с моим влиянием. Глупости я никогда не комментировал и не комментирую. Поначалу Алексей шел по моим стопам – авиационный лицей, затем авиационный институт. Года два проучился в институте и был отправлен на несколько месяцев в США, в университет Брэдли. Вернувшись, сказал, что уходит из авиационного в Плановый институт.

– Это твоя жизнь – иди, – ответили мы с женой.

В Плановый институт его взяли на второй курс. На четвертом курсе он начал работать в банке. Когда с ребенком сюсюкаешь, ничего хорошего из этого не выйдет. Так меня воспитывали родители, так мы с Наташей воспитывали Алексея. Сейчас ему сорок пять лет. У него двое сыновей.

Отец у меня был Алексей Сергеевич, я – Константин Алексеевич, сын у меня – Алексей Константинович. Старший внук – Константин Алексеевич, ему двадцать два года. Младшему внуку Ивану восемнадцать лет. Внуки – парни самостоятельные. Константин закончил школу в Англии, бакалавриат в университете в Швейцарии, магистратуру – в Москве, в Российской Академии Народного хозяйства и государственной службы. Практику проходил в Самаре, работает в Москве, в юридической фирме у заслуженного юриста Российской Федерации Владимира Николаевича Плигина, бывшего председателя комитета по конституционному законодательству и государственному строительству в Государственной Думе четвертого и пятого созывов. Осенью собирается пойти в армию. Младший внук учится, хочет быть спортивным журналистом.

Я родился в октябре. Возможно, поэтому люблю болдинскую осень. Манит меня и пора цветения тюльпанов. Хочется съездить с женой на цветение лотоса.

К юбилею я никак не готовлюсь. Понятно, что никуда от него не спрячусь, буду принимать поздравления. Личные праздники я никогда пышно не отмечал, это не по мне. В будни для души могу приготовить себе и жене яичницу с колбасой, сварить пельмени или поджарить на сковороде с корочкой отварные макароны.

Люблю собирать грибы, моют их и чистят жена с ее сестрой. В этом году мы за грибами еще не ездили. Август подходит к концу, а грибов особо нет. Люблю охоту, рыбалку. Свободное время посвящаю семье, общению с друзьями, чтению книг.

Говорят, характер хозяина отражается в его собаке или кошке. Кошка у нас дома есть. Но я все же больше собаковод. Двенадцать лет прожила у нас замечательная собака-лабрадор, год назад она умерла. Сейчас у нас новый пес, ему всего четыре месяца. Лабрадор по своей натуре очень умный, добродушный, незлобный, может защитить тебя. Не случайно собак этой породы используют как поводырей и спасателей.

Подводить итоги я не готов. По паспорту мне семьдесят пять. Если судить по медицинской книжке, надеюсь, я моложе. В душе мне не больше пятидесяти. Конечно, природу не обманешь – быстрее устаешь. Раньше я помнил все. Сейчас, случается, жалею, что не имею привычки записывать. Пытался научить внуков вести дневник, но они люди другого поколения, другого восприятия жизни.

Рядом со мной жена. Сына я воспитал, дом построил, деревьев посадил немало. Наверное, сделал не все, что мог. Но себе старался не изменять. По факту рождения я не самарец. Но вся жизнь связана с этим городом, с губернией. Здесь я живу в окружении близких мне людей жизнью, за которую мне не стыдно.

Материал подготовил Александр Игнашов

Страницы: Первая Предыдущая 2 3 4 5
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!