Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Сергей Авдеев. Космос как призвание

5 апреля 2019
Просмотров: 4812
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Поделиться:
Сергей Авдеев. Космос как призвание
5 апреля 2019
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Просмотров: 4812
Поделиться:

– Столь длительное пребывание в космосе как-то изменило вас?

– Изменения в организме человека начинаются уже с первых секунд пребывания в невесомости. Мы называем этот процесс адаптацией к невесомости. В течение всего полета приходится испытывать несколько периодов адаптации. Есть период острой адаптации, очень сложный с точки зрения физиологии. После возвращения на Землю наступает реабилитация в несколько этапов. Принято считать, что время реабилитации к условиям Земли сравнимо в среднем со временем адаптации к невесомости.

Во время полета в космос человек испытывает не только физиологические изменения. В полете он оказывается в той точке пространства, с которой можно посмотреть на жизнь на Земле в целом, что невозможно сделать, находясь на поверхности планеты. В этой точке человек, очевидно, как-то изменяется. Это очень похоже на ситуации и образы из фильма Тарковского «Солярис». После полета меняется отношение к жизни. Думаю, даже Гагарин улетел одним человеком, а вернулся другим. Когда ты улетаешь от Земли, от близкого человеческого контакта, ниточка взаимодействия остается, но очертания людей теряются. Из всего человечества с тобой только твой напарник. Глядя с такой высоты на Землю, ощущаешь жизнь планеты как таковую и космос вокруг себя, который не имеет границ.

Я летал в те времена, когда орбитальная станция «Мир» была многомодульной. В некоторых модулях я мог не появляться неделями – не было повода туда залетать. Пространства на станции хватает. Другое дело – спускаемый аппарат. Тот объем, в котором ты возвращаешься на Землю, вмещает в себя только три кресла, органы управления, место для груза, который ты возвращаешь на Землю. Помню, за несколько недель до спуска нам организовали его тренировки. Экипаж должен был надеть скафандры, занять свои места. И вот, влетая в спускаемый аппарат, я замечаю круглые от страха глаза своего товарища: «Серега, я не вмещаюсь в кресло!» Спуск, наверное, самый опасный этап полета. Жизненно важно плотно занять свое место в ложементе. Кресло подгоняется индивидуально под каждого космонавта. Мой напарник, для которого тот длительный полет был первым, настолько привык к пространству станции, что у него возникло субъективное ощущение, будто он вырос, стал шире. Я сказал ему: «Подожди пару часов». И действительно, он успокоился, попривык к маленькому пространству и очень тесному контакту. Человек изменчив, в нем заложено и быстрое привыкание к пространству, и способность адаптироваться к стесненным условиям.

– Космонавты в экипаж отбираются и по принципу психологической совместимости. Насколько это минимизирует проблемы во взаимоотношениях?

– Какие-то трения бывают, но нечасто и, как правило, из-за обычного недопонимания. Психологи Центра подготовки космонавтов серьезно изучают, насколько конкретные люди смогут ужиться и плодо-творно работать. Есть специальные проверки, даются рекомендации, как снимать возникающее напряжение. И нашими, и американскими специалистами написаны монографии по космической психологии. Одна из актуальных тем – межкультурная подготовка. Одно дело, когда, скажем, немец и китаец вместе посидели в баре или поиграли в футбол, и совсем другое, когда оказались надолго в космосе.

– В вашей жизни, в космосе или на Земле, были ситуации, которые ставили вас в тупик, или вы никогда не теряли самообладания?

– В свое время Владимир Высоцкий пел о легкоатлете, о том, что свою толчковую левую он не сменит на толчковую правую. Конечно, ситуации случались разные, были проблемы выбора. Но я считаю, что все препятствия преодолимы – надо быть готовым к ним, надо верить в свои силы. Бывает, приходишь на рыбалку, а рыба не клюет. Кто-то сидит в ожидании поклевки, а кто-то меняет наживку, снасти, прикармливает место рыбалки – делает все для преодоления проблемы. В любом случае надо верить в себя, надо работать, нельзя психологически загонять себя в угол. Только на психологическую подготовку в отряде космонавтов отводится несколько лет.

– По вашему ощущению, по сравнению с Советским Союзом насколько в нашем обществе изменилось отношение к космонавтике?

– Нет того уровня возвышенного, романтического отношения к космосу и космонавтам. В девяностые годы рухнул не только Советский Союз, рухнула прежняя система ценностей. Сейчас весьма прагматичное время с другими героями. Обратите внимание на отношение к учителям, к ученым. Космонавтика в этом плане не исключение. Мы прекрасно понимаем, что дважды в одну реку войти нельзя – и река другая, и мы другие. Изменились задачи в освоении космоса. Еще Константин Циолковский писал, что если бы люди в конце концов поняли, что означает освоение космического пространства, то они бы от ужаса непомерных задач, трудностей и угроз, которые стоят на этом пути, двадцать раз подумали бы, зачем они этим занялись, а может быть, и раскаялись бы.

– Вы – кандидат физико-математических наук, ведете научную и преподавательскую работу. Так, например, по вашей инициативе недавно вновь состоялся междисциплинарный семинар по проблемам радиационной опасности дальних пилотируемых космических путешествий.

– Это одно из направлений моей научной работы. В теории человек знает, что ждет его во время космического полета. На практике полет, в особенности длительный, отличается от его земной имитации. Каждый очередной полет – другой, у него новые программа и задачи. Реальная невесомость во время полета на самолете, как мы говорим, «с горки» – всего двадцать секунд. Настоящая невесомость – это абсолютно другое. В свою очередь, короткий полет в космос – это не полет на полгода, а полугодовой полет совершенно не то же самое, что годовой. Надо понимать, что космос – это агрессивная для человека среда: повышенный уровень радиации, невесомость, измененные магнитные условия. Образно говоря, как бы ты ни привык плавать в соляной кислоте, но обжигать тебя она не перестанет никогда.

В человеке в условиях невесомости идут мощные физиологические изменения, иначе ведут себя мышцы, изменяется водно-солевой обмен, клетки перестраиваются, по-другому начинают работать сердце и все органы, уменьшается желудок. Ученые продолжают исследовать, насколько в космосе меняется структура человеческого мозга. Медицинские требования к космонавтам в чем-то похожи с требованиями к подводникам. Кто знает, насколько обратимы все эти физиологические изменения?

– С какими ощущениями вы смотрите художественные фильмы о космосе?

– У меня свои любимые кинопроизведения на эту тему – «Солярис» и «Кин-дза-дза». Мне интересны взаимоотношения людей, а западное кино интересуется экшеном, войной в космосе, конфликтами с инопланетянами, катастрофами, исчерпанностью земных ресурсов, спасением человечества на других планетах. Погоня за ресурсами – классический западный подход. «Аватар», кстати, об этом.

На уровне ООН обсуждается вопрос: как структурно и с точки зрения техники контролировать космос, как оповещать население, например, при метеоритной опасности. Сейчас технические проблемы по сравнению с гуманитарными отходят на второй план. Проектирование нашего будущего по важности намного превосходит проектирование новой техники. Быстродействующие компьютеры, сверхмощные двигатели и роботы, способные полностью заместить людей, – это все интересно и потенциально полезно. Но насколько человечество доросло до права обладания всем этим? Как вы думаете, возможно ли, что когда-нибудь люди будут жить на какой-нибудь еще планете, кроме нашей? Человеку предлагают переехать – и не на другую квартиру, не в другой город! – на какую-то планету! Сразу у вас возникает вопрос: зачем? Во-первых, вопрос к тем людям, которые это предлагают, а во-вторых, вопрос к самому себе. Зачем это надо?.. Обычно нас уверяют, что на Земле в какой-то момент не хватит места для людей, им придется осваивать космос, другие планеты. Как говорил Лев Толстой, не думайте за все человечество, а думайте, как прожить вам. Пусть каждый из нас сам ответит на этот вопрос. У человека, который куда-то хочет полететь, есть некий интерес к перемене мест, к познанию чего-то непознанного. Но, чтобы вам туда долететь, придется провести какое-то время в полете, в условиях полной невесомости. Вы сможете это выдержать? Что дальше? Как человек сможет жить в чуждых ему условиях?.. Надо говорить о двух этапах. Первый этап – это дорога туда. Второй – это продолжительность жизни на той или иной планете. Первый этап мы сейчас можем понять – летаем вокруг Земли, отчасти имитируя дорогу до той или иной планеты. Мы более или менее представляем уже уровень сложностей.

– Как вы относитесь к космическому туризму?

– Космические туристы – люди увлеченные. Спросите у них, зачем им это нужно. В отличие от профессиональных космонавтов они, как правило, уже немолодые люди. Обычно они просят дать им какое-нибудь задание, чтобы в космосе не просто глазеть на Землю, звезды и кувыркаться в невесомости. Им дают несложные поручения по обслуживанию станции или в рамках каких-то экспериментов.

Кстати, когда я только пришел в отряд космонавтов, мне сказали о задумке полета на Луну. Я считаю, это действительно подвиг. Или, например, ракеты. Константин Петрович Феоктистов еще лет десять назад как инженер доказал в своем докладе, что старт одноступенчатой ракеты с энергетической точки зрения намного выгоднее старта многоступенчатой ракеты. Но у нас пока нет материалов, обладающих такой прочностью и надежностью, чтобы построить из них ракету.

– У вас часто спрашивают, когда человек полетит на Марс?

– Еще в девяностые годы один из руководителей NASA говорил мне о конкретных планах таких полетов. Сейчас в Институте медико-биологических проблем идет модельный эксперимент только по полету на Марс и короткой передышке там перед полетом обратно. В программе «Марс 500» нет речи об освоении Марса, о постоянных поселениях там.

– Время от времени возникают дискуссии: а надо ли тратить на космос большие деньги, особенно когда их в бюджете не так много?

– Люди по-разному ходят по земле. Кто-то смотрит себе под ноги, кто-то, задрав голову вверх, не обращает внимания на камни под ногами. И то, и это – не очень хорошо. Нужно находить некий оптимум.

– На ваш взгляд, за счет чего мы так глобально не провалились в космонавтике, как провалились в целом ряде отраслей промышленности?

– Сказывается научно-технический, интеллектуальный и человеческий запас прочности. В 1992 году, во время моего первого полета, в зале Центра управления полетами висело объявление о том, что сотрудникам ЦУПа не хватает зарплаты, чтобы прокормить семьи, но при этом все были на своих рабочих местах. У наших людей тройной запас прочности, а у космической техники он может быть выше в десять раз. К сожалению, сейчас это далеко не все понимают.

– Что у вас в жизни есть кроме работы?

– Многое, как у любого из нас. В последнее время жена все чаще говорит, что я изо дня в день приезжаю домой не раньше десяти или одиннадцати часов вечера. Мои увлечения отчасти связаны с работой. Можно воспринимать космос как призвание, можно – как наказание, причем в понимании посланного сверху наказа, с которым ты идешь по жизни. На мой взгляд, жизнь идет по спирали – то сводит тебя с кем-то, то разводит, то снова сводит, подбрасывает шансы проявить себя, раскрыть в себе новые возможности.

У меня очень широкий круг общения – и профессионального, и личного. Среди моих друзей люди разных судеб. Когда я после института только пришел в РКК «Энергия», где работало больше двадцати пяти тысяч человек, то первое время жил в общежитии в одной комнате с выпускником МАИ. Мы работали над разными проектами, объединяли нас общие интересы. Потом Андрей женился, ему дали комнату в малосемейке. Мы виделись все реже, жизнь развела нас. Через несколько лет я встретил на улице священника. Это был Андрей. Сейчас он настоятель храма Ильи Пророка на Ильинке. У нас по-прежнему дружеские отношения.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!