Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Светлана Жданова: «Я благодарна профессии за то, что она меня выбрала»

19 ноября 2018
Просмотров: 631
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Поделиться:
Светлана Жданова: «Я благодарна профессии за то, что она меня выбрала»
19 ноября 2018
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Просмотров: 631
Поделиться:

Светлана Вениаминовна Жданова, известный самарский журналист, ныне – руководитель Управления Роскомнадзора по Самарской области, 14 декабря отмечает свой юбилей. Можно долго перечислять список ее наград, почетных званий, благодарностей… Но самой главной радостью для нее всегда было простое человеческое общение. Ведь по словам Светланы Вениаминовны, «именно судьба человека – самое интересное, что есть в жизни». О детстве, любимой профессии и простом счастье мы беседовали со Светланой Ждановой.

– Светлана Вениаминовна, город Куйбышев – Ваша родина. Здесь Вы родились 14 декабря 1953 года и прожили всю жизнь. Значит, у Вас есть любимые места, где Вы особенно любите проводить редкие минуты свободного времени?

– Я отчетливо помню из детства два места. Несмотря на то, что я была совсем крошечной, когда мы жили на улице Вилоновской, хорошо помню скверик, которого, увы, сейчас уже нет. Это был сквер напротив Пушкинского, который прилегал тогда к рабочему городку, а теперь это территория монастыря. Именно там мы часто гуляли с родителями. Но самые дорогие воспоминания связаны с набережной. Когда мне было лет пять, мы переехали на улицу Пристанскую (ныне это Волжский проспект). Конечно, тогда набережной, по существу, не было. Большую часть берега занимали пристани и остатки лесопильных заводов… Я помню, как мы с мамой спускались к Волге, садились на бревна, читали книжки, и это были прекрасные мгновения. Еще у нас был большой двор, где жило полно детворы, и мы все вместе ходили купаться на Волгу. Беззаботное было время… У нас был один страх: потерять ключ от дома, который висел на шее, всё остальное было не страшно! Поэтому именно набережная, как у многих жителей Самары, для меня является особенным местом в городе. На моих глазах она строилась, преобразовывалась…

– А кем были Ваши родители?

– Мой папа ушел из семьи, когда я была совсем маленькой. Но мы впоследствии старались поддерживать отношения. Но самая близкая связь в детстве у меня была с бабушкой и дедушкой по папиной линии. Маминых родителей, увы, я не знала, они ушли из жизни задолго до моего рождения. А бабушка с дедом для меня были бесконечной любовью. Эти чувства тепла, заботы и защиты, пожалуй, я до сих пор переживаю. Моя мама была комсомольским, потом партийным работником. Только уже будучи взрослой, анализируя свои поступки, ощущения, состояния, я поняла, что от мамы я взяла некое чувство внутренней свободы при достаточно жестких внешних обстоятельствах. Мама родилась в Пестравке в 1923 году, в сложное для страны время. У нее было непростое детство. От голода ее семья была вынуждена уезжать в Сибирь, потом снова возвращалась, потом началась война… Все мальчики из маминого класса погибли. Удивительно, но именно у этого поколения, столкнувшегося с очень тяжелыми жизненными обстоятельствами, было мощное чувство внутренней свободы и человеческого достоинства. Мне хочется думать, что это ощущение я переняла от мамы.

– Чем был обусловлен выбор педагогического института?

– В глубоком детстве я хотела быть водителем трамвая, а потом уже без всяких шуток думала о профессии врача. Но позже очень легко от этого отказалась в пользу мечты стать артисткой. Эта непосильная борьба с собой и невозможность определиться толкнули меня в педагогический, потому что это было единственное гуманитарное образование, которое я могла получить в нашем городе. Учителем я точно не хотела стать, хотя, как мне кажется, смогла бы и это. Когда я советовалась с Петром Львовичем Монастырским о поступлении к нему на курс, он мне сказал: «У тебя характер не артистический. Подумай о том, сможешь ли ты сломать свою гордыню и неумение быть абсолютно послушной и податливой». Так что не получилось… Хотя в конце концов все-таки получилось, потому что работа на телевидении предполагает развитие артистических качеств. Поскольку я всерьёз занималась собственной подготовкой к этой творческой деятельности, много читала Станиславского и старалась сама заниматься, то мои данные и харизма помогли мне потом на телевидении. Умение подать себя на публике – важное качество для телевизионного журналиста.

– Больше 20 лет Вы посвятили самарскому телевидению. Что, в первую очередь, вспоминаете, оглядываясь назад?

– Почти 25 лет. Это большое счастье! Это не просто работа, это огромный пласт жизни, который включал в себя колоссальный путь собственного развития. К тому же мы работали в очень переменчивое время: жизнь сильно менялась. Несмотря на все это, я никогда не хранила архивы, не собирала свои программы, даже когда появилась возможность записи. У меня случайно остались несколько кассет VHS, и я никак не оцифрую их, наверное, потому, что я не вижу в этом смысла. Это уже не моя история, я живу другой жизнью. Это забавно вспомнить, кому-то рассказать в учебном, практическом смысле, но не более того. Больше меня интересует то, что будет происходить дальше, как я буду развиваться, какие жизненные выборы мне предстоят, как я буду с ними справляться... Я очень благодарна профессии за то, что в какой-то момент она меня выбрала и мы так с ней совпали. Это большое счастье – в таких масштабах общаться с людьми, узнавать их судьбы, быть причастным к важным решениям. Ведь трудно поспорить с тем, что самое интересное, что есть в жизни, – это люди. Жаль, что телевидение было в моей жизни всего 25 лет…

– Журналистику можно назвать некой «школой жизни», пройдя которую человек найдет себя и в другой профессии?

– Честно скажу, невозможно найти себя ни в какой другой профессии. Ты все равно остаешься журналистом, только у тебя уже нет публичного выхода. Уходят из журналистики те, кого профессия не выбрала, либо по каким-то очень странно сложившимся обстоятельствам. А если судьба распорядилась так, что пришлось сменить деятельность, то человек все равно всю свою работу осознает или пропускает через сито профессии журналиста. И рано или поздно человек возвращается в профессию, мне так кажется.

– Интервью с Борисом Ельциным и другими не менее известными фигурами считаете журналистской удачей?

– Мне все время напоминают об этом, но я не считаю, что уровень твоего собеседника говорит об уровне твоей квалификации. Подготовка к интервью с Президентом, как правило, проходила по одной схеме: мы сочиняем вопросы, нас корректируют. Потом все будет зависеть от того, как журналист выстроит общение с пресс-службой. Интервью с Борисом Николаевичем – журналистский фарт. Команда, которая работала на выборах, выбрала именно Самару для этого интервью. Тогда еще не было понятия «пул», но в качестве ведущей выбрали именно меня. Пресс-секретарем Президента был тогда Сергей Медведев, с которым я была знакома ранее. У него было ко мне определенное доверие, и я спросила: «Можно по-человечески с ним поговорить?» Мне ответили, что могу говорить о чем угодно, только главное – задать вопрос о дальнейшей судьбе вице-премьера Анатолия Чубайса. Ельцин тогда ответил, что в новом правительстве Чубайса не будет, и информация об этом, впервые появившаяся в моем интервью, была опубликована повсюду: в Интернете, в различных российских СМИ. А в итоге Чубайс остался в правительстве после второго избрания Ельцина! Вот видите: с одной стороны, журналистский фарт, а с другой, получается, что тебя используют втемную. И это уже другая сторона медали. У меня в жизни два момента, которые подлежат некому анализу, эта история – первая. Еще я до сих пор вздрагиваю, когда в фильмах про Бориса Березовского вижу кадр, где журналистка берет у него интервью. С микрофоном стою я.

Это была история с векселями и идеей «народного автомобиля», я тогда делала сюжет для российского телевидения и брала интервью у Бориса Абрамовича. Он рассказывал мне, как легко теперь каждый сможет получить автомобиль. Такова моя журналистская история… При всей нашей внутренней свободе, работая в информационном пространстве, мы рано или поздно оказываемся в неких рамках. Не хватало мне тогда ума не поверить в эту историю. Я много работала с Волжским автомобильным заводом, и у меня не было никаких оснований не доверять его руководству и всей этой идее, которая развивалась в масштабах страны…

– Позвольте Вас процитировать. В одном интервью Вы сказали: «Люди располагаются к тебе, когда видят к себе интерес, когда видят, что ты о них знаешь что-то хорошее. Я люблю всех людей. А если вдруг я их разлюбила, они об этом не узнают». Такова Ваша жизненная позиция?

– Да! Ведь я могу ошибаться как в своей любви, так и в своей нелюбви... Кто сказал, что я всегда права… К примеру, я сама всегда в этом сомневаюсь. У людей достаточно много своих проблем, трудных жизненных коллизий. Почему я должна добавлять им каких-то неприятностей? Как мне кажется, ни в публичном, ни в личном пространстве ни о ком из людей я не сказала ничего окончательно дурного.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!