Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Борис Ардалин. Мою судьбу определило комсомольское собрание

4 ноября 2018
Просмотров: 298
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Поделиться:
Борис Ардалин. Мою судьбу определило комсомольское собрание
4 ноября 2018
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Просмотров: 298
Поделиться:

Борис Васильевич Ардалин.

В 1975-1980 гг. – первый секретарь Тольяттинского горкома ВЛКСМ,

в 1980-1982 гг. – ответорганизатор отдела комсомольских органов ЦК ВЛКСМ,

в 1982-1990 гг. – первый секретарь Куйбышевского обкома ВЛКСМ.

В 1998-2006 гг. – президент Торгово-промышленной палаты Самарской области, в 2006-2007 гг. – министр транспорта, связи и автомобильных дорог Самарской области. С 2007 года по настоящее время – председатель наблюдательного совета группы компаний «Город мира».

Конечно, жизнь каждого молодого человека и даже комсомольского функционера – это не только комсомол. Жизнь намного богаче, и даже в то далекое время нельзя было ставить задачу, чтобы комсомол определял все аспекты жизни молодого человека. Такой «тоталитаризм» не только не нужен, но и вреден.

Стояла задача участия комсомола, как тогда говорили, в «формировании нового человека». Человека, который бы соответствовал «моральному кодексу строителя коммунизма». А откуда взялись положения «морального кодекса»? Оказалось, и об этом недавно сказал Президент Российской Федерации В.В. Путин, из Библии. То есть требования, изложенные в нем, – вечные. Это требования, к которым человек стремится на протяжении всего периода своего существования. И если человек был близок к их выполнению, его называли безгрешным, а затем и святым. Это требования к идеалу, к чему должен стремиться разумный человек.

В то же время человек – это продукт социума. Это означает, что если его воспитывает волчья стая, то он вырастет волчонком. Это означает, что с самого осознания каждый индивид строит свою жизнь на конкретных примерах, конкретных личностях.

И задача комсомола была в том, чтобы такие примеры воспитать, сформировать во всех сферах жизни: в труде, спорте, искусстве, культуре, в любви, в конце концов. И во многом это удавалось. Многих юношей и девушек такая ситуация «подняла наверх». Ведь альтернативой, которая создавала свою среду, своих кумиров, была «улица», с ее особыми правилами и требованиями. Перед такой альтернативой в подростковом возрасте оказался и я, может быть, типичный представитель того времени.

Я родился в большой семье, где было шестеро детей: трое довоенных – сестра и два брата, и трое послевоенных – три брата.

Отец Ардалин Василий Ананьевич, 1911 года рождения, прошел финскую и Великую Отечественную войну. Судьба его хранила. Он пришел с войны здоровым, и они с мамой народили нас, трех сыновей: Вениамина – 1947 г.р., Бориса – 1950 г.р. и Юрия – 1951 г.р.

Небольшое отвлечение. Отец родился и вырос в деревне Чаговка Самарской области, где не было реки, и он не умел плавать. Опыт великой войны показал, что огромное количество личного состава погибало при форсировании рек. И отец, анализируя свою жизнь, когда из 34 прожитых лет почти 7 лет прошли на полях войны, видимо, пришел к выводу, что и его детям не избежать такой участи. В первую очередь, они должны уметь плавать. Поэтому он разобрал дом в деревне Чаговка, перевез его в село Камышла и собрал на крутом берегу реки Сок. И мы, все пятеро братьев, с детства хорошо плаваем. А если взять меня, то ходить и плавать я научился почти одновременно.

Мы с младшим братом бегали на речку с бутылочками с соской, наполненными чаем, забелённым молоком. Спрятав бутылочки в густую крапиву, чтобы никто не забрал, мы шли купаться. Наплававшись, мы выходили на берег, доставали свои бутылочки, ложились на травку, которую называли «гусиные лапки», отдыхали, подкреплялись, загорали.

Отец был потомственным плотником. Его отца, нашего деда Ардалина Анания Михайловича, 1870 г.р., раскулачили в 1930 году. За что? За то, что своим трудом сумел вылезти из нищеты, где находилась тогда деревня. Так, у него, единственного в этой деревне, был дом, крытый железом. У остальных – соломенные крыши. По тем временам это было бросающееся в глаза богатство.

Мать Ардалина (Лысова) Анна Андреевна, 1911 г.р., была домохозяйкой. Растила нас, кормила, шила одежду. Купить одежду было не на что, да и нечего. Иногда шила что-то для соседей, таким образом добывала дополнительную копейку в скудный семейный доход.

Когда мне исполнилось 11 лет, отца не стало. Видимо, очень много жизненных сил забрали войны. Да и после войны, почти до самой смерти, отец работал день и ночь, чтобы прокормить нашу большую семью, «свести концы с концами».

Работал он плотником и столяром в Камышлинском сельскохозяйственном техникуме. Но брал дополнительно заказы у частников, у колхозов. Изготавливал столярку (двери, рамы), настилал полы, мастерил крыши домов, мастерил бочки, кадушки. Делал из дерева игрушки для детей, лыжи – в общем, делал все, что делалось из древесины. И очень важно, что нас брал с собой и учил всему, что делал сам. И вот в 11 лет я отнесен к «безотцовщине».

Учился я очень хорошо. По всем предметам были пятерки. «Хромали» русский язык и поведение. Русский язык, потому что мало читал. Предпочитал улицу, спорт, подвижные игры.

А что касается поведения – когда некоторые учителя говорили маме, что Борис очень озорной, плохо ведет себя на уроках и на переменах, мама отвечала, что Борис не озорной, он просто подвижный, не может долго сидеть на месте.

И тут та самая альтернатива: моральный кодекс или улица.

Если ты выбираешь «улицу», ты должен наращивать «негатив»: драться, дерзить, использовать нелитературную лексику и т.п. Причем, чем больше, тем ты авторитетнее. И такое поведение для кого-то стало главным. И, естественно, соответствующая стезя.

Комсомол, моральный кодекс, подкрепленные конкретными примерами, поднимали изнутри положительные качества: порядочность, честность, настоящую дружбу, любовь ко всему хорошему.

Перефразируя слова Чехова: «Каждый день по капле выдавливать из себя раба», я бы взял на себя смелость сказать, что комсомол создавал стремление делать каждый день что-то позитивное. Подавлять в себе плохое. По крайней мере, у меня произошло именно так.

Я был крепкий малый, выделялся во многих видах спорта: лыжи, велосипед, гимнастика, шахматы, хоккей, легкая атлетика и особенно футбол.

«Улица» умела затягивать в себя. Такие, как я, быстро выходили в неформальные лидеры с непредсказуемыми последствиями. Для улицы кумиром были негативные примеры.

Все это привело к тому, что меня в 14 лет не приняли в комсомол...

Как же удалось вырулить? Совершенно случайно. В нашем «краю» (так тогда называли город Бугуруслан) был небольшой кинотеатр. Но как нам, уличной «шпане», у которой нет денег, туда попасть?

Спасибо сердобольным женщинам – билетершам, которые, видя, как мы заинтересованно крутимся у дверей кинотеатра, интуитивно понимая, что улица рано или поздно подтолкнет нас на плохие поступки, принимали решение пропустить нас на фильмы без билетов. Но посадочных мест свободных не было. Нам предлагали расположиться между экраном и первым рядом кресел – лежа на полу, чтобы не мешать зрителям, оплатившим свой поход в кинотеатр.

Так я познакомился с фильмами о Павле Корчагине, Зое Космодемьянской, героях-краснодонцах... Так в моей жизни появились положительные примеры, на которые хотелось походить.

И уже в десятом классе я вступил в комсомол, закончил среднюю школу с серебряной медалью. В этом же 1967 году поступил в Куйбышевский инженерно-строительный институт. И именно здесь, благодаря комсомолу, стал настоящим общественником.

Все пять лет учебы я – староста группы. Со второго курса – председатель учебной комиссии факультета. Бегаю за сборную института на лыжах. Играю за сборную в шахматы и за сборную – в футбол. Наряду с этим учусь на отлично, получаю повышенную стипендию. С отличием заканчиваю учебу в вузе.

И вот тут хотелось бы сказать о комсомольском собрании, его роли в становлении личности. Как я уже говорил, все годы обучения в вузе был старостой группы.

Понятно, что главная задача старосты – следить за посещаемостью занятий студентами. И тут я настолько увлекся выполнением этих обязанностей, что не заметил, как стал «перегибать палку». А в группе был еще и комсорг. И собрали комсомольское собрание, где меня «пропесочили» так, что это собрание я запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Сокурсники отметили, что староста делает важное дело, старается, но применяемые им методы обижают коллег, замечания делаются в неприемлемой форме.

Впоследствии, будучи руководителем разного уровня – секретарем комитета комсомола Минмонтажспецстроя СССР в г. Тольятти, первым секретарем Тольяттинского горкома комсомола, ответорганизатором отдела комсомольских органов ЦК ВЛКСМ, первым секретарем Куйбышевского обкома комсомола (а это 400 000 комсомольцев), решая самые разные, самые сложные задачи, – я постоянно вынимал из «подкорки» уроки того комсомольского собрания и находил оптимальные решения.

Полагаю, что у очень многих юношей и девушек было в судьбе такое комсомольское собрание, которое определяло ни много, ни мало, а жизненное кредо. Не буду спорить, что каждый комсомолец пережил массу нудных, скучных собраний. Но если одно из них сыграло важную роль, то «игра стоит свеч».

Непреходящее значение комсомола – это связь поколений, встречи и общение с замечательными людьми, возможность изучения и повторения лучшего опыта.

Для меня в Тольятти таковым стал Николай Харитонович Оболонков – первый секретарь горкома партии, непререкаемый авторитет, человек слова, человек дела, которому люди верили. Один пример.

В 1975 году я работаю инструктором Тольяттинского горкома партии. Идет отчетно-выборная партийная конференция Автозаводского района

г. Тольятти. Идет весь день, все уже устали, ропщут: «Давайте заканчивать». Реагируя на это, встает ведущий и говорит: «У нас для выступления записался 21 человек, уже выступило 15 человек. Есть предложение дать слово секретарю Куйбышевского обкома партии и на этом прекратить прения». И вдруг в зале стали раздаваться выкрики: «Оболонкову – дать слово! Пусть Оболонков выступит!» Люди обязательно хотели услышать Николая Харитоновича – такой у него был авторитет.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!