Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Николай Брусникин. Мой дом - АвтоВАЗ, комсомол - моя школа!

4 ноября 2018
Просмотров: 331
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Поделиться:
Николай Брусникин. Мой дом - АвтоВАЗ, комсомол - моя школа!
4 ноября 2018
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Просмотров: 331
Поделиться:

Николай Юрьевич Брусникин. В восьмидесятых годах - секретарь комитета ВЛКСМ АвтоВАЗа. Народный депутат Съезда народных депутатов России (1990-1993 годы), генеральный директор предприятия ОАО «Трансформатор» (1996-2001 годы), депутат Государственной Думы России 3-го созыва (1999-2003 годы). В 2005-2008 годах первый заместитель председателя правления ОАО «Российские коммунальные системы» (РКС).

Первый заместитель председателя правительства Хабаровского края (2014-2016 годы). В 2017-2018 годах советник Губернатора Севастополя. С июня по октябрь 2018 года – врио министра промышленности и технологий Самарской области.

– Николай Юрьевич, насколько важным был комсомольский период в Вашей судьбе?

– Безусловно, это самая значимая часть моей юности – с точки зрения формирования моих жизненных принципов, понимания происходящего, взаимодействия с людьми. Я думаю, что если бы не комсомол, то я бы просто плыл по течению. Работа в комсомольской среде сформировала во мне и смелость, и решимость, и готовность к борьбе за конечный результат.

Да, школа давала базовое образование, институтская среда давала профессиональное образование, рабочая среда приземляла и учила практическому применению полученных знаний. А комсомол воспитывал характер, учил брать на себя ответственность, учил не прятаться за чужие спины и осознанно совершать взрослые поступки. Опираясь на своих комсомольских друзей, на команду, ты был готов к самым неожиданным поворотам судьбы, ты не боялся браться за новые дела.

Ведь моя комсомольская жизнь происходила в эпоху революционную, многое было внове – предпринимательство, банковская деятельность, антикризисное управление. Тут можно было проявить малодушие и нерешительность. Но благодаря комсомолу мы бесстрашно осваивали все новации эпохи. Важным элементом моего комсомольского бытия являлось то, что оно происходило на Волжском автомобильном заводе.

– Расскажите о своей комсомольской работе на АвтоВАЗе.

– Комсомольским функционером я стал достаточно случайно. Меня в первую очередь привлекало производство. Для нас – молодежи, живущей в Автозаводском районе Тольятти, с самого начала было понятно, что и у родителей, и у нас самих жизнь будет связана с АвтоВАЗом. Учась в школе, мы проходили там практики. Учась в институте, мы там подрабатывали. В третью смену, на конвейере, на отгонке автомобилей, на штамповке в прессовом производстве. Платили по тем временам прилично – 10-15 рублей за смену. Это позволяло не только себя обеспечивать какими-то атрибутами студенческой жизни, но и помогать семье.

При этом еще в институтские времена я принимал активное участие в деятельности ВАЗовского Интерклуба «Гренада», с которым взаимодействовал по разного рода интернациональным мероприятиям. Помните, в то время проходили фестивали политической песни памяти Виктора Хара, встречи с представителями международных движений, коммунистических партий, находящихся в изгнании, с европейской молодежью. Кроме того, в Тольятти на АвтоВАЗ для установки оборудования из-за рубежа приезжали специалисты. И, в общем, была такая практика, чтобы молодежь общалась.

Мы должны были демонстрировать наши достижения социализма и доказывать, что мы вполне нормальные люди. Для тех иностранцев, кто при-ехал из стран Латинской Америки, где коммунистические и молодежные движения были запрещены, были очень важны солидарность и сопереживание. А представители европейских западных государств – они просто общались, понимая, что мы незакрытые люди. А мы в свою очередь понимали, что они не являются шпионами империализма.

То есть, еще будучи студентом, я уже участвовал в жизни мощного производственного коллектива. Это была моя общественная работа, где я познакомился и подружился со многими вазовцами. Причем в дальнейшем те, кто был активен в рамках интерклуба, становились руководителями на участках, в цехах, на производствах.

Я окончил машиностроительный факультет Тольяттинского политехнического института с квалификацией инженер-технолог, по специальности «Машинные технологии обработки металла давлением».

После окончания вуза меня приглашали там остаться, я неплохо учился, но я решил пойти на производство. Пошел работать мастером цеха средней штамповки прессового производства АвтоВАЗа, где многие меня уже знали, где я многое знал. Поскольку в предыдущие годы уже работал там – в каникулярное время, иногда даже захватывая учебное. Еще будучи студентом, я был там помощником мастера и даже выполнял бригадирские функции.

Прошло некоторое время, и меня (это был 1983 год) пригласили в парт-ком прессового производства и сообщили, что есть решение партии и правительства в области интернациональной политики. Я узнал, что Советский Союз приглашает на работу, в том числе, в Тольятти, большое количество вьетнамцев, которые будут работать на АвтоВАЗе. Тысячи вьетнамцев тогда были приглашены в СССР, работали здесь и получили социализацию.

Мне сказали: ты работал в интерклубе «Гренада», ты умеешь общаться с иностранцами, давай поезжай в Москву. В тот момент это была не общественная, не комсомольская, это была сугубо производственная задача, когда нужно было отобрать 100 человек, привезти, разместить, дать им возможность адаптироваться к нашей среде, обучить основам профессии с тем, чтобы они могли потом полноценно работать. Тем более, в таких тяжелых производствах, как прессовое, металлургическое, на главном конвейере. В жизни все оказалось намного сложнее, потому что приезжали те, кто никогда не выезжал дальше своей деревни, неграмотные, больные, не обладавшие элементарными навыками социализации.

Да, это был такой неожиданный период моей практической деятельности, когда не митинги и демонстрации я организовывал, а реально сталкивался с чужими судьбами, с проблемами даже не межличностными, а международными. И я в общей команде, которая занималась этими проблемами, вел эту работу. Она была достаточно длительная, где-то в течение полугода, даже больше. И когда уже все более-менее организовалось, нужно было вовлекать вьетнамцев в нашу молодежную жизнь. Организовывать какие-то праздники, спортивные мероприятия. Отношения у нас были самые братские и товарищеские.

Это потом вдруг выяснилось, что вьетнамцы сразу освоили рынки, начали какие-то товарообменные операции. А за что их было осуждать – им надо было кормить свои семьи. Они хорошо работали, в смысле трудовой дисциплины практически никогда к ним не было никаких замечаний. А то, что они в свободное время умудрялись что-то шить по ночам, потом продавать, закупали кастрюли и утюги, отправляли на родину для перепродажи... Позже, в девяностых годах, и мы так же вынуждены были суетиться, понимая, что от нас зависят наши родные и близкие.

И вот здесь возникло предложение наших партийных товарищей: а давай ты этим будешь продолжать заниматься, но уже на комсомольской работе.

Так я вошел в эту комсомольскую иерархию и начал двигаться. Сначала секретарем комсомольской организации прессового производства, потом заместителем секретаря комсомольской организации АвтоВАЗа, потом уже секретарем комсомольской организации АвтоВАЗа.

– Комсомольская организация АвтоВАЗа – это ведь нечто особое?

– Когда в 60-х годах ЦК КПСС и Совет министров СССР принимали решение о строительстве автомобильного завода в Тольятти и покупке технологий производства массового автомобиля у итальянского концерна «Фиат», это решение было по-настоящему революционным. Ведь передавалась не только конструкторская документация, не только технология штамповки изделий из металла и пластмассы, не только технология сборки, сварки, покраски – передавались еще стандарты и регламенты. То есть, по сути дела, передавалась вся управленческая модель для организации и производства такого макрокомплекса, как Волжский автомобильный завод. Эта система управления автомобильным гигантом была подготовлена с учетом некоего технического задания, сформированного в Советском Союзе. А итальянцы это техническое задание исполнили со свойственными им четкостью, определенностью и ориентацией на клиента.

И в рамках исполнения этого технического задания было понятно, что система управления советским промышленным предприятием (которая сильно отличалась от систем управления в Италии и Европе) предполагает высокую вовлеченность в производственно-хозяйственную деятельность партийно-проф-союзных структур. И одной из частей этой партийно-профсоюзной структуры был комсомол. Поэтому во всех подготовленных стандартах и регламентах итальянцы прописали значимую роль комсомола как молодежной организации. Прописали от цехового уровня до самого верха, причем с четким исполнением всех требований устава ВЛКСМ.

И в этой связи на таком высокопрофессиональном технократическом уровне было определено, что молодежная организация – это не та, что занимается воспитанием и идеологией, как раз идеологии на производстве должно быть минимум. Вся идеология комсомола должна была быть направлена на повышение качества продукции, на соблюдение техники безопасности, на организацию производства, на эффективность функционирования всех систем предприятия. Потому что конвейер диктовал ритм, и этому ритму нужно было следовать. Здесь расхолаживаться было нельзя.

Поэтому комсомол в цехе отвечал за молодежную политику цеха, в производстве – за молодежную политику производства, на заводе в целом – за молодежную политику завода. И в этой связи все вопросы, связанные с молодежью, решались в обязательном согласовании с представителями соответствующих уровней комсомольских организаций. Поэтому выделение жилья молодежи, молодым семьям обязательно должно было быть поддержано соответствующим комитетом комсомола. Выделение ссуд молодым семьям опять же осуществлялось при рекомендации со стороны молодежной организации. И это не были волюнтаристские решения какого-то комсорга, это все шло на уровне обсуждения бюро, ячеек, комитетов. И это тоже было прописано, что при выделении жилья, или при получении ссуд молодой семьей, или при направлении на обучение, или при проведении конкурса профессионального мастерства все решения должны быть коллегиальными.

Создание такой матричной системы, когда, с одной стороны, присутствовала высокая степень административности, где все подчинено циклу – 22 секунды автомобиль, 22 секунды автомобиль. А с другой – непременная роль тех структур, которые хоть и являлись общественно-политическими, общественно-идеологическими, тем не менее, играли ключевую роль в системе организации труда. Стимулируя работу молодежи, комсомол помогал ее быстрейшей адаптации, повышению ее квалификации, ее вовлечению в производство. Вот такой аспект комсомольской работы был на АвтоВАЗе, и к нам постоянно приезжали представители комсомольских организаций с других предприятий (причем часто приезжали с директорами предприятий и парторгами) для того, чтобы изучать эту новаторскую технологию и формировать такие подходы у себя.

То, что на АвтоВАЗе комсомол был напрямую связан с производством, сформировало во мне очень четкое понимание, что дело, которым я и мои комсомольские коллеги занимаются, – дело нужное. И это не просто славословие, не просто провести какую-то полит-информацию, прочитать и поставить галочку или с раскрытым ртом кивать парторгу – нет, то, что делал заводской комсомол, было очень важно для производства, было очень важно для качества нашей продукции.

Комментарии (1)
Евгений Ивненко #    12 ноября 2018 в 07:50
С интересом прочитал интервью с Н Ю Брусникиным -комсомольским вожаком в 80-е годы на ВАЗе, с которым не был лично знаком, но близко знаком с его отцом - Юрием Владимировичем - одним из руководителей Управления Главного Энергетика ВАЗа и замечательным тольяттинским поэтом, организатором городского Литобъединения "Творческий почерк", которое теперь носит его имя. Спасибо.