Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Валерий Парфёнов. Опыт комсомола должен быть востребованным!

4 ноября 2018
Просмотров: 332
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Поделиться:
Валерий Парфёнов. Опыт комсомола должен быть востребованным!
4 ноября 2018
Рейтинг: 0
Голосов: 0

Просмотров: 332
Поделиться:

Валерий Павлович Парфёнов, член Совета Федерации Федерального собрания РФ от законодательного органа Самарской области (Губернской Думы), председатель Комиссии Совета Федерации по жилищной политике и ЖКХ (2007–2011 годы).

Мы встретились с Валерием Павловичем, чтобы поговорить о его годах, связанных с комсомолом. И, как только началась беседа, вдруг из солидного, серьезного мужчины он превратился в молодого юношу с горящим взглядом и озорными искорками в глазах. Наш разговор затянулся на несколько часов, которые пролетели, словно одно мгновение, и мы совершенно не заметили, как от обсуждения советской молодежи переходили на разговор о современном поколении, обсудили извечные проблемы и даже спели комсомольскую песню.

– Вы помните, как Вас принимали в комсомол?

– Да, это было торжественное событие для меня и учеников нашей средней школы № 30 в областном краеведческом музее города Оренбурга.

– А что побудило Вас вступить в комсомол?

– Мы вышли из пионеров, которые подобно героям книги «Тимур и его команда» творили добрые дела. Например, помогали женщинам, которые на войне потеряли мужей. Быть пионером было почётно, это подтверждало состоятельность перед сверстниками и взрослыми. И к четырнадцати годам мы уже чувствовали себя повзрослевшими и готовыми к более взрослой не только по возрасту, но по делам организации. Следующей ступенью был комсомол.

Мы о нем знали не понаслышке. Вместе с пионерскими вожатыми и старшеклассниками-комсомольцами собирали макулатуру, металлолом. Вообще, период взросления был очень точно просчитан в воспитании.

– А ведь действительно! Младшие тянутся за старшими, видят прекрасный пример активной жизненной позиции с верными ориентирами. А были ли такие, кто не хотел вступать в комсомол?

– Да, но их было немного. Как правило, это была с чем-то связанная позиция. Некоторые воспринимали комсомол как насилие над личностью и таким образом проявляли свой протест, все-таки это характерно для переходного возраста. Но такие решения не были массовыми. И потом, для того чтобы вступить в комсомол, нужно было, чтобы кто-то написал рекомендацию.

– А Вас кто рекомендовал?

– Моя классная руководительница. Я тогда в 7 классе учился. Она написала рекомендацию, а потом меня пригласили на комитет комсомола, где задавали вопросы.

– Волновались?

– Конечно! Это было как экзамен. На комитете комсомола сидели ребята, хоть и старше тебя, но все же школьники. А потом вызывали в райком. Там уже спрашивали об истории комсомола.

Мы потом на заводе так же делали. Спрашивали тех, кто вступает, чем занимается, какие есть увлечения, что он может привнести в организацию. И всегда пытались снизить их волнение.

– Как Вы попали на комсомольскую работу?

После окончания Куйбышевского авиационного института им. С.П. Королёва я по распределению начал трудиться на моторостроительном заводе имени М.В. Фрунзе. Начальник отдела автоматизации технологических процессов, где я работал инженером, посоветовал совместить производственную деятельность с накоплением материалов для кандидатской диссертации. Можно сказать, что научная работа и мой друг по институту Юра Вавилин (тогда он был заместителем секретаря комитета комсомола завода) привели меня в состав нового комитета комсомола. Там мне предложили возглавить научное направление и работу с молодыми специалистами. Кто тогда знал, что Юра через несколько месяцев перейдет в областной штаб студенческих отрядов?! Так через год я сменил его на посту и стал заместителем секретаря комитета комсомола – освобожденным комсомольским работником.

– Чем Вам запомнились годы, проведенные в комсомоле?

– Прежде всего, конечно, уникальными людьми, которые обладали не только высокими организаторскими способностями, но богатым духовным миром и щедро делились им c другими. Со многими из них комсомол дал возможность не только познакомиться, но и совместно работать, а с некоторыми мы дружим до сих пор.

Отличительной чертой комсомольцев конца семидесятых – восьмидесятых годов было отсутствие догматического налета в их мыслях и делах. Вера в счастливое будущее, наполненное романтикой, была неотъемлемой частью нашего поколения.

– А можете вспомнить самые яркие дела в Вашей комсомольской жизни?

– О, их немало! В школе, где я учился, отвечал за сбор книг для сельских школьных библиотек.

На заводе устраивали конкурсы молодых специалистов: фрезеровщиков, токарей. Ребятам нужен был стимул для повышения своего мастерства, так совместно с профсоюзом завода и родилась эта идея. Создавали комсомольско-молодёжные бригады с участием опытных рабочих для профессионального становления выпускников ПТУ.

Признание человека – это очень важно. Самооценка – это одно, а когда в тебе видят профессионала, оценивают твое мастерство, это совсем другое.

Поэтому в стране родилось социалистическое соревнование. Человек всегда ждет каких-то действий по оценке его жизни, работы. Я помню, был такой случай. Приходит заместитель секретаря комитета комсомола и говорит: «Был в первом цехе. (Это подготовительный цех, в нем идет первичная обработка металла, люди работают в непростых условиях и, в основном, женщины.) По двадцать лет они там трудятся, с самой молодости! Давайте обратимся к руководству и наградим несколько человек из них почетными грамотами». Когда мы пришли в этот цех и в перерыве вручили грамоты женщинам, отдавшим полжизни заводу, они плакали. Навзрыд.

Еще существовал «оперативный комсомольский отряд дружинников», который следил за порядком и безопасностью в микрорайоне. Также мы занимались отбором и подготовкой вожатых для работы в заводском детском лагере отдыха.

А если говорить о работе в городском комитете комсомола, тут сразу вспоминается ударная комсомольская стройка. Мы строили Дворец бракосочетания на улице Молодогвардейской. Каждый понедельник проходило оперативное совещание штаба стройки и распределение на общественные работы. Или, скажем, работа в Ботаническом саду.

Когда встал вопрос, что нужно вырубать кустарники, мы тоже на общественных началах приезжали каждую среду, нам выдавали инвентарь, выделяли участок работ.

– А что Вами двигало?

– Желание сделать что-то нужное для людей, для города, для себя, в первую очередь! Я когда учился в Авиационном институте, рядом с нами Ботанический сад был. И мы туда всегда в перерывах ходили, у озерца посидеть, подышать чистым воздухом.

Уже позже пришло осознание, что ты делаешь часть большого дела. А тогда мы об этом не задумывались. Просто жили по совести.

Так же было и с демонстрациями. Это была повседневная жизнь. Сейчас пишут, что за это деньги платили. Какие деньги? Мы вставали, шли рядышком с другими вузами в колоннах. Очень много народу было во время демонстраций. Пока дойдешь до площади, два часа простоишь, со всеми перезнакомишься!

Еще из того, что особо запомнилось, это проведение «закрытого» Грушинского фестиваля на заволжской базе отдыха конструкторского бюро «КБАС».

Или Всесоюзная игра «Зарница» и ее следующий уровень для старшеклассников – игра «Орленок». Мы проводили их на базе действующей дивизии под Куйбышевом, приезжали со школьниками 9-10 классов, и они оставались с ночевкой. Это была колоссальная ответственность!

Дети вживую видели танки, военную технику. Вот она – армия! И им было не страшно.

– Я сейчас думаю, насколько грамотно была выстроена работа с людьми. Уже с молодых ногтей шла подготовка к становлению личности.

– Да! Вот именно. Это была каждодневная плановая работа.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!