Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Малолетняя узница. Нина Гриднева

27 июля 2014
Раздел: Наши мемуары
Просмотров: 1115
Рейтинг: +3
Голосов: 3

Поделиться:
Малолетняя узница. Нина Гриднева
27 июля 2014
Раздел: Наши мемуары
Рейтинг: +3
Голосов: 3

Просмотров: 1115
Поделиться:

Журнал «Самарские судьбы» продолжает публикацию очерков о ветеранах войн накануне 70-летия Великой Победы. Автор этих рассказов – начальник Самарского областного клинического госпиталя для ветеранов войн, академик РАМТН, член Союза журналистов России, лауреат Всероссийского литературного конкурса имени М.А. Булгакова «Медицинской газеты», профессор Олег Григорьевич Яковлев.

Знакомая семья поделилась, вернувшись из отпуска: «Отдыхали в Германии, объездили всю. Красивая страна. И, знаете, везде к нам, русским, относятся с добротой!»

Побывала в Германии и Нина Андреевна Гриднева (Лобанова). Только в ещё фашистской Германии. В концлагере. «Лучше бы и не вспоминать», – седая пожилая женщина, показывая мне пожелтевшие фотографии, рассказывала про своё горькое детство со слезами на глазах, качая головой в такт воспоминаниям.

– Родилась я в 1933 году на Орловщине в селе Молодовое. Беда пришла в наш дом давно, в 1938 году. Арестовали отца как врага народа. Простой колхозник, но что-то сказал не то... А потом беда пришла и с другой стороны. Для всех. Война!

Немцы заняли наше село уже в 1941 году. Лютовали. Сосед наш Никита вместе с сыном подался в полицаи. Лютовали похуже немцев, как бандеровцы на Украине. Преследовали молодых женщин, оставшихся в селе. Мама не выпускала из дома мою 26-летнюю старшую сестру Оксану, муж которой офицер Потапов был на фронте. На фронте был Николай Лобанов, который, как оказалось, освобождал Харьков, а потом после войны служил в Львовской области, участвовал в поимке бандеровских банд, пока не получил ранение в ногу. Работал шахтёром в Донецке. Дети от первого брака живут в Донецке. Сам в настоящее время жив – инвалид с ампутированной ногой вследствие того бандитского ранения. Живёт в Ставропольском крае. Старший брат Алексей также был на фронте. Погиб в разведке... Соседи полицаи держали в страхе Василису Матвеевну Лобанову, грозясь, что расскажут немцам о сыновьях и зяте, воевавших в Красной Армии.

В 1943 году, когда отступали, выгнали нас из хат и подпалили их. Особенно старались соседи-полицаи. Все дома сожгли. Горели, как сейчас в Одессе – Дом профсоюзов, – по телевидению показывали.

А нас, баб да детей, погнали на запад. Ведь что делали, чтобы их не бомбили: сами идут по дороге, а нас выстраивают по бокам.

Вот и шли мы: мама Валентина, сестра моя Оксана с дочкой, совсем малышкой, четыре годика ей, у мамы на руках и я. Мне тогда было 10 лет.

Шли через брянские леса. Потом нас завели в сортировочный пункт, обрили наголо и – в товарный поезд. Довезли до города Мюнстерна на западе Германии и загнали в концлагерь Хельструб. Три семьи односельчан в лагере, всё-таки полегче, не одни. Старших, маму и сестру, в шесть утра выгоняли на работы, а мы, малышня, убирали в бараке, подметали лагерь, спать нам не давали днём. В восемь вечера возвращались еле живые, уставшие взрослые. Кормили нас какой-то бурдой. Трудно жили, рабами. Вот есть фотография мамы тех лет. На телогрейке – бирка «№ 706». Да какой русский являлся человеком? Мы, дети, спали на верхних нарах барака, там теплее. По ночам снились горящие дома родной деревни, и просыпались от взрывов.

Освободили нас американцы в мае 1945 года. Немцы хотели нас расстрелять, выгоняли из бараков: «Шнель, шнель!» Никто не плакал. Все были готовы к смерти. Но тут раздалась стрельба, фашисты не успели, убежали.

Первое, что сделали американские солдаты, – притащили большущую свинью, наварили для нас мяса. Потом переправили нас в брошенный немцами военный городок, дали каждой семье по комнате. Мы жили там до августа 1945 года. Кормили нас, исхудалых, хорошо. Для детей организовали школу, где нашими учителями стали наши же бывшие заключённые. Потом вымыли вместе с нашими взрослыми товарные вагоны, украсили их зелёными ветками, и под звуки американского оркестра мы отправились в путь домой. Он оказался долгим и трудным. Сначала нас передали в советскую оккупационную зону в Германии. Расселили по пустым домам. Потом поездом до границы СССР. А там – кто куда, своим ходом.

Добрались мы до своей станции Карачево, что в тридцати километрах от нашего села. Знакомый мамин мужик запряг лошадь, поехали. А села нет, одни трубы торчат. Приютили нас две старушки, тётя Поля и тётя Валя, они ещё при немцах сделали в лесу землянку. Вот в ней мы и жили.

В конце сентября уже холодно. Копаем старую гнилую картошку, из очисток толчёных печём хлеб. Старшую сестру Оксану муж нашёл. Офицер. Тайком увёз, чтобы не было огласки. Да и мама боялась сказать, что угнанной была в немецкий концлагерь, так как попала бы в сталинский спецлагерь. Боялась, повзрослев, и я. Мы себя чувствовали как предатели Родины. Нам никто не помогал. Мама, которая ещё в концлагере заболела, всю зиму лежала. А 1 мая 1946 года умерла. Я осталась тринадцатилеткой одна. Те старушки, что приняли нас в землянку, поддерживали меня. И я им огород копала, сажала картошку.

А в 1950 году меня нашла самая старшая сестра Мария. Ленинградская блокадница, она была вывезена в Куйбышев. Мне семнадцать. На работу вначале не брали, когда я сказала, что была в концлагере. Потом стала скрывать и говорила: «Я орловская, была в оккупации». И тогда меня взяли ученицей, а потом и токарем на завод имени Фрунзе, где трудилась и сестра Мария. Там же на заводе вышла замуж за рабочего Семёна Гриднева. Проработали мы с ним на одном месте: я – 30 лет, а он – 46. Умер муж в 2000 году. Две дочери: Надежда – мастер на агрегатном заводе, первый год как на пенсии, и Ирина – на том же агрегатном секретарём у главного конструктора. С Ириной и живу. И сын её работает на агрегатном. Рабочая династия.

Не говорила я никому, что была в концлагере. Не каждый поймёт, протянет руку. Такое было время. Слава Богу, в 1992 году Ельцин издал указ о предоставлении льгот нам, бывшим малолетним узникам фашистских концлагерей. Моя дочь Ирина сделала запрос и получила справку – подтверждение из государственного архива города Мюнстерна. А в 1994 году выдали мне удостоверение малолетних узников. Получила я от Германии 1000 марок, потом ещё 300. В 2005 году – 972 евро. Больше не выдавали.

Двадцать два года, как я на пенсии. С Путинской добавкой узникам по тысяче рублей и за инвалидность получаю 11 тысяч и за коммунальные услуги не плачу. Сколько лет прошло, а война всё помнится. И то, как издевались над нами немцы, и страх и голод приходят по ночам.

В этом прекрасном госпитале я не первый раз. Болячек хватает, надеюсь, здесь мне опять помогут. По другим это вижу. По доброму обхождению Ваших врачей, медсестёр ощущаю. Дай Бог Вам самим здоровья! Дай Бог Вам мира!

Будь прокляты фашисты. Будь прокляты новые фашисты и полицейские бандеровцы на Украине.


Олег ЯКОВЛЕВ
При подготовке материала использованы фото из архива семьи Гридневых.
 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!