Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Константин Васильев. Искра божия не угасает

10 ноября 2013
Просмотров: 5088
Поделиться:
Константин Васильев. Искра божия не угасает
10 ноября 2013
Поделиться:

Константин Васильев воспел в своих картинах Русь и русский дух. Он не был язычником. Не любил громко рассуждать о православии. Но выраженный им в картинах истинно русский, православный взгляд на мир, на человека в этом мире и сегодня потрясает и неподготовленного зрителя, и искушённого искусствоведа.

Владимир Востриков, искусствовед, член Союза художников России:
– Это не гламурность, не потрафление заказчику, а в первую очередь самобытность и находки в раскрытии национального духа, национальной истории, величия России. Это не просто письмо ради письма и появление каких-то сказочных персонажей. Это в первую очередь те литературные, философские и поэтические течения, которые существуют в ту или иную эпоху.

Эпоха, в которую жил Константин Васильев, была не проста. Он получил образование на переломе эпох, когда ушёл Сталин, пришёл неоднозначный Хрущёв, потом наступила эпоха Брежнева. Мы видим в творчестве Васильева всевозможные оригинальные ходы там, где надо следовать тенденциям, и там, где можно поискать для себя нечто интересное. За символизмом, которым насыщены работы художников того времени, здесь можно увидеть загадочное и красоту, которой удивлялись многие, а также приметы совершенно другого времени, которые приводят нас к другим идеям.

Олег Шорников, друг Константина Васильева:
– Костя был постоянно вдохновлённым художником. Он не сидел и не ждал вдохновения, озарения. Он постоянно работал, непрерывно рисовал. Мы с ним часто гуляли по лесам. Мне те места хорошо знакомы были. Костя постоянно рисовал. У него был самодельный маленький мольберт, как картонный ящик, размером под лист бумаги, в него вставлены были несколько загрунтованных картонок, холстов. Небольшая палитра, кисти, краски, разбавители. Всё это было у него с собой. Он садился на пенёк, приспосабливал свой мольберт и писал эскизы, иногда очень сильные.

Анатолий Кузнецов, друг Константина Васильева:
– Он, бывало, напишет картину, похвалится ею, покажет, а через месяц придёшь к нему, он говорит: «Знаешь, я понял, что это дрянь, я её уничтожил». Он огромное количество своих картин уничтожил.

Позже, когда Константин познакомился с Ильёй Глазуновым, тот говорил ему, что любую почеркушку надо хранить и беречь. Ещё, конечно, были у Кости проблемы с холстом. Ему был дорог каждый клочок холста, и поэтому он мог зарисовать его другой картиной.

Геннадий Пронин, друг Константина Васильева, директор «Музея Константина Васильева» (г. Казань):
– Мы подружились, когда нам было по восемнадцать лет, мы были студентами, снимали частную квартиру, жили в одной комнате два с половиной года. С тех пор мы не расставались всю жизнь. В 1969 году я закончил авиационный институт, получил звание лейтенанта. Костя всю жизнь мечтал быть военным. Он узнал, что я получил звание, говорит: «Давай я тебя нарисую! Приходи в форме». Формы у меня не было, я взял её у друга. Он поставил меня перед мольбертом. С той стороны – он, с этой стороны – я. Стою, жду. Пять минут прошло, десять, а он не рисует. Я говорю: «Может, в другой раз?» Он отвечает: «Нет, ты стой». Он поставил грампластинку с «Героической симфонией» Бетховена. Я стал слушать, забылся, вдруг вижу боковым зрением, как он начал писать. Я понял, что он ждал момента, когда у меня загорится взгляд. Для этого и была ему нужна «Героическая симфония» Бетховена. Ему нужен был мой взгляд, нужно было образ создать. Симфония кончилась, мы прошли прогуляться по посёлку, вышли к реке. Вернулись, чай попили. Потом я снова встал, он поставил пластинку с «Богатырской симфонией» Бородина, опять дождался, когда я вошёл в музыку, и снова писал. И так четыре сеанса по два часа…

Спокойный, рассудительный человек, Константин Васильев не тратил время на пустые разговоры. Ощущая себя русским художником, он изучал художественную манеру Васнецова, Билибина, Нестерова, Репина, Шишкина, передвижников.

Анатолий Кузнецов, друг Константина Васильева:
– Я считаю, прекрасна серия, которую ему заказал Илья Глазунов, когда они в семидесятые годы познакомились. Илья Сергеевич решил ему помочь с заказом серии открыток на тему русских былин. Константину не удалось довести это дело до конца, вскоре он погиб. Но именно в этой серии он очень точно выразил и эстетическое восприятие русского человека, и символику, и сюжеты. Он не бил себя кулаком в грудь и не говорил: «Я – русский!» Он старался показать своими картинами, чем живёт русский человек, что он чувствует, как видит мир.

Константин Васильев редко выезжал из посёлка, в котором жил. Мог съездить в Казань, Москву, Ульяновск на художественную выставку, посмотреть работы других авторов, или поехать в Москву, чтобы сходить на оперу Вагнера, впервые исполняемую в стране немецким театром. В быту он был неприхотлив. Есть одежда, обувь, тарелка супа, стакан чая… Со стороны казалось, что такой человек в принципе ни на что не претендует.

Когда Константин начал писать портрет маршала Жукова, специально поехал в Москву на киностудию «Мосфильм», обменял одну из своих картин на коллекцию копий орденов и медалей, чтобы дома изучить их и использовать при написании портрета. Он не мог допустить ни малейшей исторической неточности. Если писал героя с мечом, то изучал историю создания этого вида оружия, читал историческую литературу.

Константин Васильев собирался написать большую серию картин русских женщин. Понять масштаб его замысла можно по одной из этих картин. Вот она – «Авдотья-Рязаночка».

Последней законченной картиной художника стал «Человек с филином». Эту картину сам Васильев называл иначе – «Грядущий гой». Свеча в руке этого человека символизирует духовный свет, плётка в руке напоминает плётку, которой Христос изгонял торгующих из храма. Мудрая птица хорошо различает друзей и врагов. Внизу дремлют народы. Идёт к ним человек, идёт, чтобы разбудить… Эту картину Васильев подписал так: «Константин Великоросс, 1976 год». Шёл последний год его жизни…

Геннадий Пронин, друг Константина Васильева, директор «Музея Константина Васильева» (г. Казань):
– Почему он так и не вступил в Союз художников? Константин участвовал во многих выставках. В Москве в 1963 году была Всероссийская выставка художниковюмористов. Одно участие в такой выставке в принципе давало право на вступление в Союз художников. Потом картины были на республиканских выставках в Казани. Чуть ли не каждый год у него две-три картины брали на выставки обязательно. Этого тоже было достаточно для вступления в Союз. У Кости не было ни одной персональной выставки, а сам он почему-то не подавал заявления о вступлении в Союз художников. Мы ему говорили: «Подай, чего тебе стоит!» Он отвечал: «А зачем мне это нужно?»

Владимир Востриков, искусствовед, член Союза художников России:
– Что такое быть членом Союза художников в шестидесятые-семидесятые годы? Это определённый авторитет, признание успеха, мастерства. Попасть в Союз художников было очень сложно. Должны были быть рекомендации, участие в выставках, которых было единицы, и такие, куда тщательно отбирались работы искусствоведами, директорами художественных музеев.

Творческих мастерских практически не было. Даже именитые люди не могли иметь отдельную комнату для написания картин. Если ты член Союза художников – это знак качества, который тогда заставлял жить по определённым правилам. Член Союза художников должен был придерживаться официальной идеологии и линии партии, редко кто не был членом коммунистической партии.

Буквально за полгода до гибели Константин поехал в Москву по приглашению Ильи Глазунова, у которого в отношении Васильева были большие планы. К сожалению, Глазунов уехал в командировку, а Васильев вернулся домой.

В этом небольшом домике в посёлке Васильево сейчас находится «Мемориальный музей Константина Васильева». Здесь жила семья Васильевых.

Лариса Исанбет, художник, бывшая соседка семьи Васильевых:
– Когда я впервые вошла в дом Васильевых, впечатление было колоссальное! Помню Клавдию Пармёновну, помню тёмную прихожую, люстр никаких не было, везде просто лампочки висели. Но была здесь колоссальная энергетика! Я в первый раз была в мастерской у художника. В доме две комнаты были как бы его. Я была ребёнком, росла по соседству через дом от Васильевых.

Константина я видела только со стороны. Для меня это был идеал художника: высокий, статный, в берете, бежевого цвета плащ и борода. Всё было при нём, как и должно было быть.

Светлана Молостова, научный сотрудник «Мемориального музея Константина Васильева» (п. Васильево):
– В одной из комнат на стене сохранился детский рисунок младшей дочки Людмилы. Она родилась в 1949 году и в семнадцать лет умерла от рака. По рисунку видно, что девочка тоже была одарённая. Она всячески поддерживала Константина в трудную минуту, помогала в работе над его произведениями, помогала воплощать его замыслы. Когда она болела, уже не вставала и лежала, то читала былины, а Константин сидел возле неё и рисовал.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!