Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Блеск и очарование Пушкинской поэзии

6 октября 2019
Просмотров: 298
Рейтинг: +3
Голосов: 3

Поделиться:
6 октября 2019
Рейтинг: +3
Голосов: 3

Просмотров: 298
Поделиться:

Блеск и очарование Пушкинской

поэзии

( к 220-ти летию со дня рождения А.С.Пушкина)

Я начал писать этот очерк с того, что придумал название. Я написал слово «блеск» и задумался. Почему именно «блеск»? Почему это короткое звучное слово первым пришло мне на ум?

Должно быть потому, что это слово очень любил Пушкин. Вспомните:

«…Блеснул мороз. И рады мы

Проказам матушки зимы».

«Вся комната янтарным блеском озарена…»

«А зимних праздников блестящие тревоги?»

Или вот эта двойная метафора, которой Пушкин заканчивает элегию «Безумных лет…»: «…И, может быть, на мой закат печальный блеснет любовь улыбкою прощальной».

Какие грустные, прекрасные слова!

Можно вспомнить множество других примеров, например: «синея, блещут небеса». Или вспомнить прекрасные поэтические образы, созданные благодаря живописной силе этого слова: «Во тьме твои глаза блистают предо мною» (Ночь). Но, достаточно. Очевидно, Пушкин любил это слово не только за его благозвучность. В любви поэта к этим эпитетам: «блестящий», «блещущий» — таким емким, заключающим в себе столько смысла и чувства, отразилась самая суть Пушкинского творчества: способность облекать реальные образы в прекрасную поэтическую форму.

И к самой Пушкинской поэзии подошел бы этот эпитет. Блестящая Пушкинская поэзия! Его поэзию можно сравнить с игрой уникального камня — бриллианта. Или лучше сравнить его стихи с каплями росы, поблескивающими на утреннем солнце. Эти капли пушкинской поэзии разбросаны повсюду. Человек, который любит Пушкина, природу, свою землю отыщет их без труда.

Хорошо помню один случай, когда я ощутил силу его стихов. Наш поезд приближался к станции Лоухи в Северной Карелии. Я впервые очутился в этой стране, где озера протянулись огромными просеками в бесконечных сосновых лесах.

Было два часа утра (нельзя сказать ночи потому, что было светло). Поезд опаздывал, спешил. На поворотах меня сильно прижимало к оконному стеклу. За окном я видел сосновые леса, они бежали вдоль полотна то тесным, то редким строем. Корни деревьев утопали во мху. Иногда проносились, поблескивая маленькие озерца; проплывали тихие, сонные полустанки. Все это было освещено сумрачным, тусклым светом.

Только на севере над горизонтом дотлевало и никак не могло дотлеть закатное небо. Казалось, мы мчимся все время на запад, вслед умирающему дню, испускающему в предсумеречной агонии кровавую пену заката. Сравнение это, к сожалению, – слишком пышное, чтобы передать с точностью прелесть того, что творилось в этот момент в небе.

Итак, я стоял в тамбуре, заваленном байдарками и рюкзаками, глядел в окно и вдруг почувствовал беспричинную тоску и волнение.

Так рождаются стихи. В такие минуты нужно бросить все, уйти на улицу и бродить в толпе, бродить, не чуя ног, пока не начнут рождаться медленные строки.

На этот раз я ошибся. То были не мои стихи. Вообще, стихи редко рождаются сразу, под впечатлением пережитого. Нужно время, чтобы осмыслить и прочувствовать виденное. Я вспомнил Пушкинскую строку: «Прозрачный сумрак, блеск безлунный…». Эти слова, живописные, емкие, тонко аллитерированные, так прекрасно и точно передали суть происходящего, что я, как зачарованный, стал вспоминать весь этот гениальный отрывок из поэмы «Медный всадник»:

«…Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады,

И ясны спящие громады

Пустынных улиц, и светла

Адмиралтейская игла,

И, не пуская тьму ночную

На золотые небеса,

Одна заря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса».

Я мог бы рассказать и о других случаях, когда Пушкинская поэзия наилучшим образом передавала мои ощущения. Об этом могли бы рассказать многие писатели, поэты, художники. Очень точно это выразил Иван Бунин в главной своей книге: «Жизнь Арсеньева»: «Сколько чувств рождал он во мне. И так часто сопровождал я им свои собственные чувства и все то, среди чего и чем я жил!».

Здесь мы подходим к другому свойству Пушкинских стихов, о котором мне хотелось бы сказать – их очарованию. Владимир Даль в своем Толковом словаре русского языка приводит такие синонимы к слову «очаровать»: обворожить, околдовать, заговорить; прельщать или пленять, влюблять в себя.

Итак, стихи Пушкина очаровывают и околдовывают читателя своей свежестью, легкостью и яркостью созданных образов. Эти эпитеты так часто перечислялись за два века существования Пушкинской поэзии, что продолжать их список не имеет смысла. Лучше привести Пушкинские строки:

«Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний,

Как шум ночной в лесу глухом…»

Это стихотворение родилось случайно: оно было написано в альбом светской красавицы Каролины Собаньской. Я представляю себе ее лицо – с высоким, ясным лбом и насмешливыми глазами в тот момент, когда она попросила поэта написать ей что-нибудь в альбом. А Пушкин? О чем думал он в тот момент, что вспомнилось ему? Как бы то ни было, он склонился к столу и написал своим изящным почерком эти строки полные любви и печали:

«…Но в день печали, в тишине

Произнеси его, тоскуя,

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я».

Многие великие произведения искусства рождались случайно, т.е. без предварительного плана и желания автора. Случайно, как пародия, был создан великий роман «Дон Кихот»; нечаянно сложился в кино образ Чарли, жизнелюбивого и великого в своей доброте человека. В то же время авторы вынашивали эти темы и образы на протяжении многих лет. Очевидно, что случаен не сам процесс создания произведения, а только момент его возникновения. Подобно яркой вспышке он освещает образы невольно сложившиеся в воображении и объединяет их в одно целое – художественное произведение. «Молния мысли» — так назвал этот момент творческого озарения Николай Заболоцкий.

Тут уместно будет сказать, что Пушкин, более чем кто-либо другой из русских поэтов, был насыщен грозовыми тучами поэтических замыслов.

Для того, чтобы они разрядились и пролились животворным дождем стихов,

достаточно было самой крохотной искры: мимолетно брошенного взгляда красавицы; засохшего цветка, найденного между страницами книги, нескольких строчек из Библии, задевших воображение поэта:

«В крови горит огонь желанья,

Душа тобой уязвлена,

Лобзай меня: твои лобзанья

Мне слаще мирра и вина.

Склонись ко мне главою нежной,

И да почию безмятежный,

Пока дохнет веселый день,

И двигнется ночная тень».

Совершенно удивительна, непостижима эта его мощная энергия творческой генерации. Пушкин – это созданный какой-то высшей, духовной природой орган, способный перевоплощать в поэзию любое явление, чувство, мысль, мимолетное впечатление.

Стихи Пушкина пленяют, влюбляют в себя. Это происходит не только потому, что каждый читатель найдет в них близкие для себя образы и чувства, что Пушкин является сокровенным собеседником каждого любителя стихов.

Речь идет о большем. Пушкин наиболее полно выразил то неуловимое, одновременно светло-грустное и прекрасное, что мы называем Русской поэзией. Никто другой кроме него не создавал образов такой пленительной силы; никакой другой поэт не владел с таким совершенством музыкой русской речи. Его стихи – высшее наслаждение для всякого, кто любит русский язык, русскую культуру.

Я не раз пытался отыскать секрет звучания некоторых стихотворений Пушкина, таких например, как: «Унылая пора, очей очарование…». Я расставлял ударения, медленно читал про себя эти строки, рисовал кривые аллитерационных ритмов. Но все было напрасно. Отыскать какую-либо систему оказалось невозможно.

Слова рождаются произвольно, неожиданно. Порой за одним словом следует, словно эхо, другое, ему созвучное. Это движение, эти стихи рождаются любовью – животворящей силой, основой любого таланта.

Ее невозможно измерить или вычислить. Можно лишь сравнить эти стихи с чем-то в природе подобным или созвучным им. Например, с мерным рокотом морского прибоя, свободным и плавным бегом волн. Помните, у Осипа Мандельштама:

«И море и Гомер – все движется любовью.

Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,

И море Черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью».

О Пушкинской поэзии можно говорить бесконечно. Стихи Пушкина обладают такой силой очарования, что раз прочтенные они не забываются. Часто любимые эти строки неожиданно всплывают в памяти. После этого мир становится светлым и праздничным, как в детстве:

«Я думал, сердце позабыло

Способность легкую страдать,

Я говорил: тому, что было,

Уж не бывать! Уж не бывать!

Прошли восторги и печали

И легковерные мечты…

Но вот опять затрепетали

Пред мощной властью красоты».

Интересно было бы составить Пушкинский поэтический словарь, в котором были бы собраны все самые яркие образы, все герои, и предметы Пушкинских стихов – от «Ариона» до чернильницы, «подруги думы праздной».

Например, на букву «З»: «Звезда печальная, вечерняя звезда!». Или на букву «В»:

«Волхвы не боятся могучих владык,

А княжеский дар им не нужен.

Правдив и свободен их вещий язык

И с волей небесно дружен»

«Песнь о вещем Олеге» — одно из самых великолепных творений Пушкина. Мне кажется, достаточно было бы прослушать одно только это стихотворение, чтобы почувствовать, как прекрасен и благозвучен наш русский язык!

Конечно, в таком небольшом очерке невозможно рассказать обо всех гранях Пушкинской поэзии. Если бы можно было написать о ней свободно, не придерживаясь единого сюжета, то можно было бы рассказать о многом.

Можно было бы посвятить несколько разделов Пушкину — прозаику, Пушкину – переводчику, Пушкину – пересказчику народных сказок.

Можно было бы собрать в одну главу гениальные отрывки из Пушкинских произведений. В нее следовало бы включить описание Полтавской битвы (готовый сценарий, как сказал Александр Довженко), лирические стихи, «Маленькие трагедии», поэму «Медный всадник». И конечно, «Борис Годунов» — одно из самых глубоких, самых значительных драматических произведений. Оно заканчивается гениальной фразой, которая могла бы стать эпиграфом к Истории России: «народ безмолвствует».

И невозможно было бы рассказать (не хватило бы слов) о моей любимой книге – романе «Евгений Онегин». Одной этой книги достаточно, чтобы понять Россию, почувствовать и полюбить ее поэзию. Отдельная глава была бы посвящена свободолюбивым стихам Пушкина, его вещему памятнику. Но, чтобы сделать это понадобилось бы написать целую книгу, пронизанную любовью и благодарностью к любимому Поэту. Поэту, прожившему такую короткую и такую блестящую жизнь, в которой было «…и божество, и вдохновение, и жизнь, и слезы, и любовь»!

Я же хотел сказать лишь о самом главном: блеске и очаровании Пушкинских стихов!

Комментарии (2)
Татьяна Колесникова #    7 октября 2019 в 11:11
А я очарована Вашим очерком. Пушкина люблю, трепетно и нежно отношусь к его сказкам, его стихи то насмешливые, то грустные, то веселые - это целый кладезь эмоций, его проза полна жизни.А вот больше писать о нем не смею... Вы смогли. За что вам мой поклон и плюс.
Удачи.
Галина Парфёнова #    11 октября 2019 в 12:40
Я хочу добавить: " В синем небе звёзды блещут".Мой плюс.