ДЕСАНТНИК ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

15:52
450
ДЕСАНТНИК ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

Есть степное село Новокуровка в Хворостянском районе, Самарской области. Там родился мой герой рассказа Семёнов Пётр Андреевич, ветеран войны и труда.

Родился Петр Семёнов в 1925 году, во времена известного НЭП (Новая экономическая политика). «Он на свет появился, а его дед – Иван Иванович Семенов в результате новой политики Ленина вдруг на всю Новокуровку стал знаменитым и богатым», — вспоминали сельчане. А секрет заключался в простом – род Семёновых любит и умеет трудиться. Зажили, было, Семёновы, земля своя появилась, в подворье три лошади, две коровы, два верблюда. Мелкий скот, свой сельхоз инвентарь, своё гумно, амбары у Семёновых. В продуктах и в зерне нужды Семеновы не имели. Жить бы им теперь, растить детей и внуков да радоваться. Но, увы, пришло время коллективизации. Семью Ивана Ивановича сельсовет посчитал зажиточной, посадили всех на сани и в зиму с 1929 на 1930 год увезли на станцию Кинель, впихнули в доверху набитый людьми товарняк и повезли неизвестно куда.

Отец Петра Семёнова — Андрей к тому времени жил самостоятельным хозяйством, в кулаки его не записали, в ссылку не отправили, а приняли в колхоз. В 1934 году в Поволжье урожая не получилось в результате засухи. Сельчане на заработки и в поисках хлеба разъезжались кто куда, Андрей Семёнов с семьей поехал в Караганду проведать ссыльных и хлеба там заработать. Пётр помнит дедушку шедшего под конвоем на работу в шахту и бабушку на чужбине плачущую. Смену землепашества на подземные работы они переживали тяжело. Не возвратилась после смерти родителей из ссылки в Новокуровку и дети, могилки не отпускали. А довоенная биография Петра Семёнова обыкновенная. Начальные четыре класса закончил в Новокуровской школе, а семилетку завершал в соседнем селе, ежедневно отмеривая пешком не малые километры. Далее курсы трактористов и работа на тракторе «Нати» при Лебяжьевском МТС. Радовались с отцом приличными заработками не долго, пришел тревожный 1941 год.

— Помню, на сенокосе в Новокуровке я работал, — вспоминает Пётр Андреевич.- Красота на лугу, июнь, благоухает природа. Я сено трактором сгребаю, девчата её следом копнят, а парни в стога сено на рыдванах свозят. Гвалт на стане в обеденный перерыв, шутки за кашей сливной, отдых в тенёчке после неё старикам, а молодёжи опять игры, веселье. И вдруг всадник верхом из села скачет, предчувствие не хорошее: не помер ли кто? Не пожар ли? А он о войне сообщает и велит всем у Совета сельского собираться. Нахмурился народ, отработались, отвеселились теперь. Садятся колхозники на впряженные рыдваны, на телеги и подались растянувшимся обозом с сенокоса в деревню. Не бросил и я в поле трактор, поехал в МТС, а там уже шел митинг. Член политотдела Васин выступает о положении политического момента, о вероломном нападении Германии на нас. Выступил директор, выступали трактористы, клялись и кляли агрессора, обещали дать немцам сокрушительный отпор. Вечером узнаю дома о первых фамилиях колхозников и рабочих МТС, которым вручены на фронт повестки. Уже наранее восьмерым устроили проводы всем селом, двоим велено явиться на сборный пункт с тракторами. Гармонь вперемешку с рыданиями, со слезами. На первой неделе июля мы тоже отправляли своего отца. Уходили мужики на защиту отечества безропотно и без обид за репрессии, голод и прочие дела. Не забыли и про наш год, в 1942 на военные сборы при сельском совете собрали. Муштра, освоение тактики штыковой и рукопашного боя со старым фетфебелем. Изучаем и стреляем из настоящей трёхлинейки царского образца. А зимой с сорок второго на сорок третий я в Самаре обучаюсь на командирских курсах. Мать письмо прислала, пишет о товарищах, которые меня старше на год, мол, Андрей с Иваном уже командиры, прибыли на побывку перед отправкой на фронт.

— Форма красивая, с ремнями — крест на крест, с планшетками. Девки от них без ума, невест — отбоя нет, — пишет она. – Вот бы ты приехал хоть денька на два – вот радости-то было. Но всему свой срок и время, в войну курсы командиров краткосрочны, обещали через шесть месяцев выпустить. К завершению шло, мать пишет: «Отец одно письмо как прислал с дороги и пропал, молчит теперь. А на Андрея с Иваном похоронки пришли из под Курска».

— Ошарашили меня вести. Хожу по классам училища — места не нахожу: «На фронт бы скорее, — думаю. — За отца отомстить фрицам. За Ивана с Андреем отомстить! Мстить надо фрицам, мстить!». Товарищ отвлёк, сообщает, мол, добровольцев в новую часть записывают, ВДВ называется (воздушно десантные войска). О немецких десантниках нам много рассказывали преподаватели. Говорили, что успех наступления немцев обеспечивают танки Гудериана и десантники. Идём в класс, где рассматриваются заявления добровольцев. Спрашивают то да сё, думаю, до деда кулака дойдут – зарубят. Нет. Ура! Пронесло. Через неделю получаю результат: «Курсант Семёнов Пётр Андреевич с курсов младших командиров переведён в школу ВДВ». Увезли в Звенигород, в Подмосковье. Готовят в десантники нас бывшие конники успевшие повоевать, по тылам немецких войск поездить, создавая врагу панику в отместку немецкому десанту. Но с конницей нашей вывод сделан, в войне с танками она не эффективна и под Воронежем немцы на нашу конницу наложили крест, разгромив её окончательно. Отсюда и зародилась идея создания ВДВ.

Командир курсов отчаянный Абхазец — капитан Хазария. Подчиняется школа Ставке Верховного командования. Учили нас всему, чем обладают сегодня террористы. Отрабатываем приёмы короткого боя штыком, ножом, прикладом. Прыгаем пока с тридцатиметровой вышки, потом с «Кукурузника» одиночные прыжки на 800 метров, ночные прыжки с той же высоты на снег, на лес, на болото, на воду. Коллективные прыжки днём и ночью с полной боевой экипировкой. И так изнурительная муштра до апреля сорок четвёртого года. «Тяжело в ученье – легко в бою», — учил прославленный и непобеждённый полководец Суворов. И нас капитан Хазария учит больше побеждать и меньше погибать. Он повоевал не мало и знал хорошо теорию и практику боя. Числа 25 апреля походным маршем перебрасывают в летние лагеря к Москве – реке. Там из нескольких десантных школ формировалась воздушно десантная дивизия особого назначения. Там часть вооружили и пополнили людьми. 5 июня 1944 года грузились в эшелоны под покровом ночи и отправились в неведомый путь. Было ясно – едем к фронту. У станции Паша ночью – выгрузились и лесами вышли к реке Свирь в Карелии. Немцы и Финны, пользуясь водной преградой, укрепились на той стороне так мощно, что командующий армией генерал полковник Мерецков их укрепления без дополнительной помощи не мог взять. А это сдерживало общее наступление Русских в направлении умирающего Ленинграда. Подполковник Хазария ставя перед нами задачу, сказал, что лично Сталин просил нас как можно быстрее расправиться с Немцами и Финнами, оправдать доверие Ставки. И дивизия, стала изучать обстановку. А как её изучают? Через взятие языков. Надо захватить пленных. Но противник тоже не дурак, он тоже старается изучить намерения русских. Мы стали их путать, строили ложные сооружения через Свирь. Штурмовать собираемся, не позиции немцев, а укрепления Финнов, считая их менее патриотичными. Зато в сообразительности Финнов убедились лично.

Как-то находясь в засаде наши разведчики видят как по водной глади гуськом пробираются три автоматчика. Не выгляни луна Финны так бы, и прошли по воде. Их задержали. Оказывается, они шли по скрытым от глаз доскам. Мостик даже днём с берега не виден, а пройти можно. Спрятанных мостиков, которые в назначенный час штурма пригодятся, окажется много. Но мы не знали, когда начнётся штурм, хотя всё для этого готово. Только вечером 20 июня командиров полков: 298-го, 301-го и 304-го комдив Хазария оповестил о часе икс. Решено: «Завтра в 5 часов внезапным залпом со всех стволов накрыть противника. При переправе утюжить позиции с воздуха». Внезапность нашего удара получилась в отличии Курской дуги, там немцы за час узнали о намерениях и подготовились к удару. Четыре часа длился ад, заткнув уши, мы его наблюдали. Впечатляли огненные залпы «Катюши». Снаряды как огненные гуси летели с нашего берега к Финнам на головы, доты, дзоты. Поплыли первыми на их берег десантники 301-го полка. Казалось, воскресшие из мёртвых Финны открыли по ним огонь из минометов и крупнокалиберных пулемётов. Поднимались фонтаны, перевёртывались плоты и лодки, барахтались и шли ко дну солдаты. Им не помогали, на тонущих из плывущих никто не глядел, все стремились, как можно быстрее доплыть до берега и закрепиться. Теперь чтобы выиграть бой надо создать плацдарм. Главные потери на войне — форсирование крупных рек. Рассказывали очевидцы, что при троекратной переправе войск во время освобождение Киева воды в Днепре от трупов не было видно. Картина напоминала лесосплав на сибирских реках. Но деваться некуда, есть приказ форсировать, надо форсировать. Закрепился на вражеском берегу комполка Хабеков со своими орлами, уцепился за пятачок земли, держится. Поплыли ему на помощь десантники 304 – го полка под командованием Макаренко. Наш 298 полк подполковника Калоева переправился на берег к обеду. Там артиллерией наворочено так, что солдату не пройти, а техники не проехать. Танки тут же застряли, просто стреляли по наводке, а в пушки мы впрягались и тащили их на себе. Поэтому пришлось зачистки береговых укреплений противника делать медленно и долго. Удивляли бетонные, яйцеобразной формы доты с толщиной стены в метр. На многих высотках они сохранились целыми. Торчат из амбразур пулемёты, а внутрь заходим – финны сидят на своих местах с выпученными глазами и с кровью в ушах. Мощные сооружения удары снарядов выдержали, а люди не выдержали. Организованное сопротивление мы встретили, когда окольными путями обошли прибрежные скалы, болота и упёрлись в минные поля. За ними опять зачастили мелкие речушки. А что ни речушка или деревушка, то неприступные и долговременные укрепления. Напрямую их брать — значит нести неизбежные потери, лесом обойти намереваемся, там «Кукушки». Слышали, так называли снайперов Финнов. Укроется он в кроне сосны, выберет сектор обстрела и целится в жертвы, а самого не видно. Догадались мы, нашли способ борьбы и с «кукушками». Идут впереди основных сил десантники ликвидаторы и палят очередью по соснам. До пятидесяти снайперов удавалось снять за сутки. Без жертв не обошлось, карельская территория большая и враг оккупировавший её был коварен и хитёр. Добрую половину года пришлось нам противника изгонять из Карелии. Наконец прекратились выстрелы, наступило в тайге зимнее затишье. Наша дивизия теперь: «Свирско – Гвардейская», Нас наградили орденами и медалями. Семёнов Пётр Андреевич за смелость в боях с фашистами был награждён «Орденом Славы третьей степени», присвоено звание сержанта. А личный состав ВДВ и комдив Хазария получили благодарность от товарища Сталина.

— Тогда это считалось за честь, — говорит десантник Семёнов. И далее вспоминает: — Весь январь 1945 года мы пробыли в городе Калинине, где довооружались и пополняли личный состав. В начале февраля нас перебрасывают в Венгрию. Она кишела всякой нечистью. Мы вычисляли их местонахождение и уничтожали. Далее нашу дивизию отправляют в Австрию. По пути к Вене у пригорода Трайзинхен встретили ожесточённое сопротивление старых вояк, потомков Кайзера – Бисмарка. Обороняли они город ожесточённо. Им было чего защищать. В городе действовал завод по строительству военных самолётов. Мы его отбили и 22 готовых к вылету самолёта захватили. В войну это многое значило. Там же был и концентрационный лагерь с четырьмя тысячами пленных. Их мы освободили. В этой операции много полегло отважных десантников нашей дивизии. Погиб и знаменосец дивизии Долгов. Жалко терять товарищей в преддверии долгожданной Победы. Шумит посыльный штаба: «Старший сержант Семенов! Срочно явитесь в штаб полка к подполковнику Калоеву». «С чего бы это вдруг?» — думаю. Одёрнул гимнастёрку, поправил пилотку, ремень подтянул – захожу: — Товарищ подполковник по вашему приказанию сержант…. — Ладно, садись и расслабься сержант Семёнов. Тут дело такое. О гибели знаменосца Долгова знаешь, нужна замена соответствующая. Ты на эту почётную должность соответствуешь. Это приказ и мой и Хазария. Согласен ты или я, не согласен – это лишнее. Иди, доложи своему ротному и завтра с утра приступай к новым обязанностям. Так я стал знаменосцем 34 –й Свирско – Гвардейской десантной дивизии. В этой роли мне предстояло участвовать в боях за овладение Венским обводным каналом и мостом стратегического значения. Наша дивизия укрылась в пригородных развалинах на этой стороне канала, а, напротив, в старинных замках с метровыми перекрытиями и стенами, с подвалами, с узкими окнами – амбразурами укрылись отборные войска противника. Бить миномётами или бомбить самолётами запрещено. Выбить немцев из дворцов и замков, внезапностью, хитростью, русским напором, пренебрегая смерть. Перед нами возвышенность, открытая, хорошо простреливаемая. Метров через пятьсот (везёт же) водная преграда – глубокий канал. Пули и снаряды из дворцов летят в его сторону как пчелы на хороший взяток. Приказано спешить со штурмом. Первым попытку преодолеть высотку делает комполка Хабеков. Под перекрёстным огнём полк залёг. Хабеков с офицером – радистом пытаются связаться с комдивом Хазария, но рация в подвале не работает, они вышли на возвышенность, связь появилась, я лично слышал, но тут же оборвалась. Позднее доложили, что командир полка Хабеков и офицер – радист были смертельно поражены миной. Не смог выполнить задачу и мой родной полк, его поднял комполка Калоев. Теперь очередь пришла поднимать свой полк майору Макаренко.

Уже весь штаб дивизии находился в нервном движении, не выполняется поставленная задача, от решения которой зависел и общий успех взятия Вены. Ко мне подходит Майор Макаренко, приказывает расчехлить знамя, развернуть полотнище и ждать сигнала к выносу. Так решил он и комдив Хазария. Значит наше дело дрянь, такое решение принимается в исключительно тяжелых случаях. Вдохновить на особые подвиги десантников решил Макаренко. Я представил себя бегущим в первой шеренге не с автоматом в руках, а с древком знамени. Стало не по себе, помня, что снайперы в первую очередь метят в командиров и знаменосцев. Гляжу на дублёров, их лица невозмутимы. Внешне они спокойны. Научились ребята подавлять страх. Давно с древком в руках воюют, а я всего неделю в этой должности. Как бы ни говорили, а с автоматом идти в атаку спокойней. К счастью приказа: «Знамя к выносу» не последовало. Высотку, ведущую к мосту десантники с большими потерями, но преодолели, и мост захватили целым. По мосту пошли танки, на их броне и за кормой укрылись автоматчики и гранатомётчики. Плацдарм создан, он наращивался, укреплялся, развивая успех. Долго и беспрерывно продолжались уличные бои в Вене. Никто не знал, когда они прекратятся. И вообще закончатся ли? И вдруг непривычная тишина на заваленных кирпичом и щебнем улицах, в редких садах защебетали редкие птицы.

13 апреля 1945 года сомкнулось кольцо окружения Вены и бои прекратились. Для размещения штаба дивизии ищем помещение, в ткацкой фабрике мало повреждений. Хожу с дублёрами, осматриваю комнаты, в одну дверь открываю там человек в одежде не военной. Сходу сапогом ударяет мне в пах, от неожиданности я лечу, но ребята его задерживают. Оказался переодетым солдатом СС. Долго я потом морщился от боли в паху. Вот и судьба, войну прошел без ранений, а тут будь он вооруженным и лежать бы мне в братской могиле города Вены. До 22 апреля наша часть в Вене дислоцировалась. Сообщили, что в предгорьях Альп обнаружен немецкий десант. Срочным маршем направляемся туда. От пленных узнали, что десант был снят с обороны Берлина и направлен на помощь осаждённой Вены. Не смогли пробиться, на помощь опоздали. Большинство воздушных вояк нашли себе могилы там, где высадились. Последние десять дней цветущего мая мы в Чехословакии гонялись за разрозненными группами недобитых немцев и власовцев. Недалеко от Праги нас застала весть о Победе. Думали, что в засаду попали, такая пальба впереди колонны началась. А это наши солдаты палили в воздух на радостях.

Недели через две нашу дивизию дислоцировали в Белую Церковь – Западная Украина. Домой десантников не распускали, надо было учить искусству десантника молодых армейцев. В 1950 году уволился, там же устроился работать на торфяные разработки. Работал на торфяном прессе немецкого производства, строил брикет. Познакомился с девушкой, женился и с семьей прожил в Западной Украине до 1963 года. Узнал о Нефтегорске из газет, здесь требовались рабочие разных профессий, семейным выделялись квартиры. Воспользовался шоферскими правами, поступил в АТК к начальнику Варину. Доверили мне сразу две машины: автобус и вездеход «Урал». Летом вахты возил по буровым на автобусе, а весной и осенью на вездеходе. Как-то попал в Москву по командировке, зашел в музей Министерства Обороны. Решил найти знамя нашей части и поклониться боевой святыне. Искать я знал как: по фамилиям вышивальщиц. Фамилии женщин Каркузак и Махоткина запомнились мне на всю жизнь, как и цвета ниток которыми они знамя украшали. Там сказали, что знамя боевых десантников находится в музее учебного авиаполка города Рязани. Заехал в Рязань.

Сердце трепетало, когда в здание входил, когда с хранителем боевых реликвий искали полотнище. Нашли. Опускаюсь на колено, прочитал фамилии мастериц, поцеловал в том месте моё знамя. Свидание с прошлым временем более чем через 30 лет состоялось. Оно было трепетным, на глаза и у меня, и у работников музея невольно набегали слёзы.

— Удастся ли ещё мне когда здесь побывать? Удастся ли ещё встретиться с боевым прошлым? – думал я, уезжая из Рязани.

Р. S. — Нет, к сожалению не удастся. Пройдёт ещё два года, после того как мне записать с его слов этот рассказ. Семёнов Пётр Андреевич поедет в военный госпиталь города Самары. Заманили его туда врачи импортной аппаратурой, которая делает «Чудо». Сделали ему операцию по восстановлению мочетоков. Удачно вроде бы, а перед выпиской вдруг поднялась температура.

Сведения со слов родственников: «Для понижения жара Семёнову Петру Андреевичу дали импортную таблетку. После чего Пётр Андреевич уснул. И так получилось – навсегда. Ему было чуть более восьмидесяти лет.

Оцените новость

+5

Оценили

Людмила Косарева+1
Лидия Павлова+1
Геннадий Зенков+1
ещё 2
23:11
Спасибо, Иван, за этот очерк! Очень интересный материал, живое изложение, множество фактов и деталей, которые дают ощущение, что сам находишься в гуще описываемых в очерке событий. И так трогательна сцена, где ветеран-десантник в музее преклоняет колено перед знаменем своей части. Светлая память замечательному человеку Петру Андреевичу Семёнову.
08:20
Спасибо, Лида, за отзыв, за понимание, за чувства душевные о ветеранах...
08:33
Такие были мужики - герои, с кем нам приходилось жить, общаться в таких деревнях. На фотографии участник ВОВ, офицер запаса Кондранин Иван Сергеевич, 2 - село Богдановка, Нефтегорский район.
22:39
Замечательные фотографии!
23:13
Сегодня нашел интереснейшие мои рукописные записи воспоминаний этого бравого красавца фронтовика Кондранина И.С. Как наберу их на мониторе, выложу тоже для читателей. Вспомним тех, кто нас защищал, страну великую нам построил, в люди нас вывел.
15:43
Обязательно выкладывайте, Иван! Нельзя забывать тех, кто все силы, таланты, а часто и жизнь свою отдал ради будущего нашей страны, ради всех нас.
"Да. были люди в наше время"..- можете добавить Вы. Спасибо, Иван, Вам за очерк, за память о мужественном Человеке.
21:57
Да, Людмила "Были люди в наше время..." , которых мы слушали. Нам везло.
Загрузка...