КУЛЕШОВСКАЯ МТС

13:40
317
КУЛЕШОВСКАЯ МТС

Дню сельского хозяйства посвящаю

Маши́нно-тра́кторная ста́нция по воспоминаниям и отзывам селян-старожилов это самое разумное государственное сельскохозяйственное предприятие СССР, обеспечивавшее техническую и организационную помощь совхозам и колхозам. И самое неразумное в деятельности главы этого государства Никиты Сергеевича Хрущева В 1958 году – упразднение МТС. Откуда такой вывод? Опять же из воспоминаниям сельских мужиков, которым посчастливилиось работать в МТС комбайнерами, трактористами, токарями, слесарями, сварщиками, заправщиками. Там было много специальностей.

Взаимодействие колхозов и МТС было, по существу, межхозяйственным сотрудничеством, особой формой соединения города с деревней. Советское руководство возлагало на МТС задачи не одного лишь технического обслуживания, но и обустройства всего сельского хозяйства. Поэтому, в ходе коллективизации страна покрылась сетью машинно-тракторных станций, которые стали прекрасной кузницей кадров для села – благодаря им ежегодно многие тысячи человек становились квалифицированными механизаторами.

Но мы с вами поведем речь о Кулешовской МТС, которая начала свою деятельность с осени 1935 года. Ее первым директором станет уроженец этого села Коптев Илья Семенович, который до этого три года работал председателем колхоза имени Пугачева (с 1932 года по 1935 год он им руководил. Потом заменит его и будет возглавлять до 1954 года Селезнев, партиец присланный со стороны).

До июля месяца 1941 года Коптев работал директором МТС, до резкого усложнения условий работы, когда на директоров суровым испытанием стала Великая Отечественная война. Трактористы в военное время быстро переучивались на танкистов и тысячами уходили на фронт, а задачи полной и своевременной уборки урожая с машинно-тракторных станций никто не снимал.

Требовались руководители нового уровня: грамотные, честные дальновидные. Именно таким руководителем станет Тришкин Андрей Андреевич сменивший Илью Семеновича Коптева на директорском посту в июле месяце 1941 года, который в условиях войны и жесточайшего дефицита кадров в своем поредевшем коллективе начнет массово создавать женские тракторные бригады, работницы которых равнялись на знаменитую стахановку Пашу Ангелину. Именно женщины и мальчишки — подростки ставшие механизаторами МТС вынесут на своих плечах основную тяжесть четырех долгих лет войны. И об этом периоде времени бывшие механизаторы сел Зуевска и Кулешовка будут вспоминать здесь много поучительных фактов из их жизни.

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ ДЕНИСОВ — ЗУЕВКА

— А я, Иван Яковлевич, не знаю почему на меня выпал такой жребий, чтобы руководители МТС наложили бронь от войны? — рассказывал мне хозяин тяжелого трактора ЧТЗ — 60. — И это когда моих товарищей, с кем довелось работать, на фронта зачищали. А меня Андрей Андреевич в кабинет вызывает, у него сидели: главный инженер Маловицкий, Вагулин, из особого отдела, Давыдов, главный бухгалтер, Решетов, механик МТС…

И Тришкин, постукивая пальцами по столу, говорит «Василий Иванович, мы тут посоветовались по твоей кандидатуре, решили бронь на тебя от призыва на фронт наложить». А я тогда ничего в этом вопросе не понял, он поясняет. «А это означает, что ты теперь на поле работаешь или в мастерских трактор ремонтируешь, будешь везде за старшего у нашей молодежи. Воспитывать ее будешь, учить уму-разуму, тракторному и сельскохозяйственному делу. И, главное, — помогай женщинам».

Вот я его указания до осени 1943 года четко исполнял. А как именно? На ЧТЗ работаю, как обычно: бороную или сею, а сам за молодежью приглядываю, ей помогаю. Помню, с плугом еду по полю, а на встречу мне со слезами на глазах выходят две трактористки: Дуся Андреева и Аня Трубникова. Говорят «Дядь Вась, у нас трактора заглохли. И мы их не заведем. Они нас заводной рукояткой бьют в обратную...». А мне чего делать? С ними приходится идти и зажигание у их тракторов переставлять. Значит она ранняя, если по рукам им бьет.

А когда праздники в ноябре миновали, дел полевых оставалось мало. Многие свои трактора на ремонт в МТС отогнали, куда мы из Зуевки пешком ходили. И тут мне сюрприз. Вечером домой с работы прихожу, мне жена говорит «Там тебе почтальонка повестку принесла. А чего, я не удивился, идет война. С Доней своей, с матерью, с детьми троими вечером прощаюсь, а утром в Утевку еду, в военкомат.

Там Райком рядом. У них БЮРО проходило. На перекуре я нашему директору, Андрею Андреевичу с мешком дорожным на глаза попадаюсь. Он спрашивает меня «А ты, Василий Иванович куда с вещами уезжать собрался?» Поясняю, мол, так и так — на войну уезжаю. И он со мной вместе в военкомат отправляется. Там меня отхлапатывает и на своем автомобиле привозит в МТС. А там я узнаю, что меня по ошибке на войну хотели отправить.

ЗУЕВ АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ — ЗУЕВКА

— А мне к началу войны четырнадцать лет исполнялось, — вспоминает Зуев Александр Константинович, который вышел из тех самых подростков-механизаторов в профессионала — механика колхозного производства. — К труду мы с детства приучены, поэтому я и мои ровесники в первый же год войны в колхозе во всю работали. А в следующую уборку нам сказали «Кто пойдет работать помощником комбайнера, того колхоз направит учиться на курсы трактористов в МТС».

И я в уборочную страду 1942 года работаю помощником комбайнера у Анастасии Зуевой. Мы с ней ладим, у нас все получается. И это наверно потому, что ей было двадцать пять лет, у неё практический опыт, а мне всего пятнадцать, но у меня есть задор, хватка и смекалка. Мы с ней срабатываемся, сходимся характерами, а в уборочную с намолотами зерна от других комбайнёров не отстаем.

Поэтому в зиму 1942 на 43 год Тришкин Андрей Андреевич меня и Ивана Хархордина направляет на учебу в Борскую школу механизации. Весной мы с ним с правами комбайнеров возвратились, а в уборочную страду работаем уже самостоятельно на своих комбайнах. Результат моего намолота меня радует, довольно им и наше начальство. Я намолотил зерна на уровне Анастасии.

И когда на следующий год комбайнеру Рагузину Григорию Афанасьевичу потребовался комбайн в сцепе, он выбрал меня. Это была большая честь, Рагузин авторитетный, опытный комбайнер, но не всегда и у него гладко получилось. Поле не кабинет, не завод — сложнее, тут успех зависит от погоды и от человеческого фактора.

Подсолнечник по снегу мы убирали. А погода, то мороз, то оттепель, решетный стан замазывается, чистить станешь – пальцы мёрзнут. Начались поломки, выработка снизилась. На ковер вызывают. В кабинете Тришкин, директор МТС, с ним из особого отдела – Вагулин. Этот на стол пистолет выложил. — Саботаж устроили!? На фронт завтра же отправим! – грозится моему старшему Вагулин. Григорий Афанасьевич в слёзы: — «Пожалейте… Куча детей дома». Я молодой, вижу, он их боится, а меня смех раздирает. — Ах, желторотик! Он ещё и смеётся! – директор ударяет кулаком о стол. – Каши не дам! Попробуй мне завтра норму не выполни! Отпустили…

Нет – нет, приспособились к уборке, по ночам и утром в мороз работаем. Намолоты пошли, клеймо саботажников с нас сняли. Шло время, набираюсь опыта, лучше разбираюсь в комбайнах и тракторах. Замечает это и Андрей Андреевич. Хвалит на собраниях. Уважаемым становлюсь и я в коллективе…

СТАРОДУБЦЕВ Алексей Иванович вспоминали свою работу в МТС в годы войны. А это означает и работу руководителей, и других механизатор села Кулешовки.

— Весной 1942 года колхозный бригадир поставил меня на лето овец пасти. И зимой я за ними ухаживал: кормил, поил, навоз убирал. Я высокого роста был, и, хотя годов всего ничего (родился в 1928 году) – обидно мне, что даже девчата на тракторах работают, а я вожусь тут с овцами. Вот я и убежал от той работы, попросился заправщиком на трактора, а вскоре уже сам рулил на стареньком СТЗ».

Работал хорошо, и очень обидно было, что когда осенью 43-го года колхоз стал рассчитываться зерном, то мне дали не как трактористу – по 800 грамм на трудодень, а как колхознику – по 200 грамм. Объяснили: у парня нет прав на вождение техникой. Так и пришлось мне зимой пойти учиться в школу механизаторов при МТС. А потом и работать там же трактористом.

Воспоминания кулешовца Крайнова Петра Егоровича

Шел январь 1947 года. Тогда я возвратился из Москвы, где принимал участие в параде Победы. Наслышавшись от кулешовцев много добрых случаем о трудовом коллективе кулешовского МТС, особенно о директоре, возвращаться на свое довоенное место работы в город Кинель я уже не мечтаю. К Тришкину, в его мастерские токарем я решил устраиваться. Прихожу к нему в кабинет, а в его кресле исполняющий обязанности главный инженер Маловицкий Яков Павлович сидит. Андрей Андреевич был в это время на курсах повышения квалификации.

В войну Андрей Андреевичу было не до учебы. Техника сельскохозяйственная выпускаться в стране только начиналась, она простенькая, да и на той работали девченки и мальчишки, за которыми гляди и гляди. И я потом думаю «Поэтому и руководить-то им был подобран необыкновенных способностей, человек необыкновенный, мужик настоящий, из коренных крестьян, хозяйственный, сообразительный...»

И про меня… Вызывает Маловицкий механика Решетова Ивана Васильевича, заведующего мастерскими — Левашева Платона Кузьмича, знакомит нас, их спрашивает: — У нас станок токарный в мастерских кажется простаивает? А те, смекнув куда Маловиций дело клонит, сразу же зыркнули глазами в мою сторону. Крайнов что ли на него работать просится? – спрашивает Маловицкого молодой, довольно симпатичный механик Решетов, – я согласен. Он житель местный, его не привозить и не отвозить. Веди, Кузьмич, его в мастерскую, рабочее место показывай. Понравится станок, то пускай приступает к работе. — Поведу, — соглашается и Левашов, — а то заказов к посевной по токарному делу у меня под завязку. Как впрочем и много заказов у нашего кузнеца Федора Борисовича Васильева.

А мне отец про потомственных кузнецов Васильевых тоже рассказывал, проживающих в Кулешовке еще с образования колхозов. Это были настоящие мастера кузнечного дела которые могли в частных кузницах делать качественно и быстро плуга, бороны, обручи и втулки для колес. Но запомнились кузнецы Васильевы: Борис и Родион, лучше и прочнее которых никто в селе лошадей не ковал. Конь в их подковах по скользкой дороге мог вести телегу с грузом уверенно. И в МТС теперь работает кузнец высокого разряда из их рода — Федор Борисович Васильев, которого весь коллектив МТС уважает. И его высоко ценил сам Андрей Андреевич Тришкин.

И с моим трудоустройством вопрос тоже был моментально решен. А мне токарная работа была знакома хорошо еще по довоенной работе на Кинельском заводе № 12. Тогда я на радостях в очередном письме к Гале, фронтовых времен девушки с Украины сообщаю об этом. Она одобрила мой выбор и обещала летом в Кулешовку приехать, у нас погостевать. Я и мои родные несказанно этому обрадовались. Но лето проходило, а у Гали с приездом к нам чего-то не связывалось. До 1949 года я работал токарем в МТС. И уже сам намереваюсь ехать к Гале, письмом предупреждаю ее об этом.

А тут неожиданность; в качестве поощрения за мое усердие на работе и за активность в общественной работе меня руководство наше направляло в Обшаровскую школу механиков. Туда – то и пришло мне письмо с ее родины, но написано не ее почерком. С волнением вскрываю письмо, читаю: «Уважаемый Петр! Это тебе пишет родной брат Гали Краморенко – Иван. Без выкрутасов тебе скажу про твои отношения с сестренкой. Хватит крутить ей голову и пудрить мозги. Ты к чему ее приведешь? Она отшила тут парня одного, другого, третьего… А тут еще и к тебе ехать собралась… Мы ее отговорили кое-как, парень ей мировой нашелся. Но ты у нее на переднем плане. А я добром тебе скажу – отстань от сестренки. Тебе чего девок там своих мало? Она выучилась, специальность хорошую приобрела, семьей обзаводиться бы ей, а тут ты к ней с ложными обещаниями. Отстань от нее, вся родня ее это просит. Девке же неудобно первой от мечтаний отказываться, ты отстань. С глубоким уважением – Иван Крамаренко.

И внизу приписка ее почерком: «Читала. Прости. Возможно, брат и прав. А кому еще верить? Мы так мало были вместе, не разглядела я тебя, а ты меня. И не изучили мы наши характеры. Прости и прощай, я буду тебя помнить». Крамаренко Галя. Октябрь – 1949 год.

Я потом несколько раз Гале писал, объяснял, что намерения у меня к ней серьезные. Писал об этом и ее брату Ивану. Но они молчали. На этом и была поставлена последняя точка в нашем романе. Значит, тому быть, война нас свела, война и развела.

В 1950 году в Утевке я совершенно случайно встретил Аню Ванечкину, она с шестого отделения совхоза «Утевский». Мне сразу понравилась тем, что внешностью своей и еще чем-то, очень напоминала ту самую мою фронтовую любовь — Галю Краморенко. И мы с ней договорились, на велосипеде к ней я буду ездить. Так как от нашего села, через поля наши до ее поселка – рукой подать. А в августе случай выпал, в обмен на какие-то запчасти на их поселок наш бригадир тракторного отряда плуг вез. Напросился и я у Григория Старухина на эту поездку, тот не возражал. Я запрыгнул в кузов на ЗИС – 5, и покатила наша машина в гору. Побродили мы с ней за ее домом, за кустарники схоронились, пару раз поцеловались, и машина мне с их улицыу сигналит.

Кулешовке я у дома своего с их «ЗИСА» спрыгнул, отправился домой. Чай мы с отцом допивали, когда в окно постучали. Отец в сени отправился, но через минуту возвратился, сказал: «Это к тебе». За дверью я увидел шофера Николая, на его машине мы ездили. Он повел меня к машине, по колесу сам забрался в кузов и попросил влезать к нему и меня. Еще не было темно, я разглядел мешки. Примерно, их было пять или шесть. Он сказал, куда их везет (это рядом), попросил меня помочь ему их сгрузить по тому адресу.

Потом велось следствие, меня признали соучастником кражи колхозного зерна в особо крупных размерах. Осудила судья Краснова бригадира нашего на пятнадцать лет, водителя Николая — на десять лет. А по мне хлопотал сначала Тришкин, а как за члена ВКП (б) хлопотал сам первый секретарь Утевского РКВКП (б) Паршин. Поэтому Краснова определила мне божеское наказание – пять лет условного срока.

Год меня не трогали, участковый — Васька Щекаев приехал, к другому следователю меня увез. Заступался за меня Андрей Андреевич, а от партии некому. Паршин в отпуске был, на юге отдыхал. Вот по новому правосудию я и получаю восемь лет тюрьмы.

Но Петр Егорович не из тех людей, которых судьба ломает. Лагерное начальство, изучив его личное дело и учтя положительные характеристики, направило Крайнова на особо важное задание, где он станет старшим группы строителей военных объектов, стартовых площадок и шахт для ракет ближнего и дальнего действия. – Но вкалывали мы там, Яковлевич, как рабы… Зачет нам шел — один день за два, бетон мы замешивали с утра до ночи. Рукавицы не успевали менять. Разницу улавливаешь?- восемь лет или четыре.

В августе месяце 1953 года я возвратился. Директором МТС работал Тришкин, он меня на должность разъездного механика сразу же и поставил. Интересная работа, творческая, в общении с людьми, с техникой. Через год судимость с меня сняли, восстановили в партии. И это все по хлопотам Тришкина, которого я тоже во всем выручал. Я даже будучи механиком по его просьбе поехал с группой наших комбайнеров убирать хлеб на целине. И там нашу МТС мы прославили А в начале 1954 года сорока тысячников на село партия посылала. Для ускоренного развития сельского хозяйства, так сказать. Тришкина А. А «по шапке» а на его место усаживают Петра Ивановича Рязанова. Он сугубо городской человек, кулинарный техникум закончил и он артист по своей природе, а не производственник. Но партия тогда всем рулила, ей видней.

Воспоминания агронома колхоза «Вторая Патилетка» Юнговой Ани.

— Еще по снегу на лошадке Петра Ивановича к нам конюх правленческий – Григорий привез. Познакомиться же надо было Рязанову с людьми, с новинками сельского производства. Леус Петр Семенович, председатель колхоза с бригадиром Дорохиным Ильей Ивановичем его встречали. И они его повели в курятник, который был только что построен. Впереди делегации идет Петр Иванович, наряженный, с иголочки все на нем, не чета одежде крестьянской. А там бочки с просом в углу стояли, к ним директор направился. Полюбопытствовать решил «Уж не яйца ли там?» — О, пшено! А зачем оно здесь? Вы кашу курочкам варите? – спросил он, пересыпая с перчатки на перчатку горсть корма куриного. А курятница Мария Ивановна Коротких говорит ему, что это не пшено, а просо, которое они для курей приготовили. И дают они просо не вареное, а в натуральном виде.

— Так, с этим понятно, а тогда яйца где же? — спрашивает Рязанов. Там лесенка стояла, по ней курятницы к гнездам поднимались и яйца из гнезд вытаскивали. А зимой, какие яйца? Один помет только. Но Рязанов и туда свою руку сунул, выпачкал ее в помете. Курятницы объяснили и здесь директору, что только по весне куры активно несутся, а зимой несутся только их малая часть. И повели его к отдельному гнезду, где курам была положена свежая сенная подстилка. Там Рязанов и увидел впервые свежие яйца.

Далее их путь следования лежал на молочно – товарную ферму, в красный уголок сходу зашли, а там телята новорожденные. — О, маленькие коровки! А почему они здесь, и почему такие мокрые? Директору объяснили, что это новорожденные телята, их только что от матерей принесли, в сарае холодно, а они мокрые, там они могут замерзнуть. Как высохнут их потом в телятник и отправят. Везде и всему Петр Иванович удивлялся, все в колхозе для него было в новинку. Учили нового директора МТС азам крестьяне, а опытнейшего директора, еще здорового, умеющего и желающего работать высшее начальство взяло и беспричинно уволило. Это ли не русское самодурство?

— И это бы ладно. Узнал дорогу в на колхоз Рязанов и весной на поле на своем «Бобике» один подкатывает, — рассказывает агроном Аня Юнгова. — Тришкин если уж приезжал на поле к сеяльщикам, или в уборочную страду, то обязательно с ним приезжала и Афанасьева Мария Сергеевна, главный агроном МТС. Вопросы-то на поле больше по ее части возникали. А с Рязановым ее почему-то не было, и он ошарашил меня сходу: — Так, Аня, вы агроном. Весна пришла, пора благодатная для сева, а почему этот агрегат стоит?

А она кукурузу начинала сеять, с нормой высева у нее не получалось. Она с дисками возится, нужное количество отверстий для семян подбирает. Отвечает директору: — Не могу нужные диски подобрать, Петр Иванович. И Зуев куда – то уехал, бригадир отрядный. С Андреем Андреевичем всегда разъездные механики приезжали, агроном главный, помогали они нам. А с вами они почему не приехали?

Новому директору агроному ответить было нечего. Она с дисками возится, а он ожидать решил, в белом костюмчике в тенечке на траве за машиной развалился, а там только что заправочный агрегат стоял и мазутом траву вымазал. У директора на белом костюмчике все это и отпечаталось. Заметил он это, когда встал, сильно расстроился. Ругал Аню Юнгову за то, что та заправляет технику не осторожно, природу портит, перерасход ГСМ допускает.

С директором Тришкиным такие казусы не случались. Хотя молва в МТС шла и о Тришкине, о его похождениях. Говорили, что он водочку выпивать любил, что с главным врачом Утевского района Ковалевой он почти открыто встречался. Но тот, как директор МТС, в народе авторитетом огромным пользовался, за что многие созывы подряд депутатом Верховного Совета Российской Федерации избирался. А в связи с этим у него и был особый статус в правах, которым он не кичился, а разумно пользовался, людям простым помощь разную оказывал.

Однажды едет он из города Куйбышева, машина с сеялками у переправы стоит. Весна, посевная началась, сеялки в колхозах с нетерпением ждут. А на паром очередь, два или три дня шоферу ждать придется. А Тришкин с депутатским мандатом к милиционеру подошел, поговорил, и ту машину без очереди пропустили.

До авторитета Андрея Андреевича Петру Ивановичу Рязанову долго пришлось бы тянуть. Вот в охотничьих делах и в кулинарных, он был мастак, — рассказывала Юнгова. — Но хорошо, что уже вскоре об этом всем стало понятно. Поэтому Рязанова Петра Ивановича от нас куда-то забрали. А уже в уборочную страду 1957 года директором МТС становится Маловицкий Яков Павлович, работающий до этого главным инженером, знающий хорошо людей и специфику производства. Человеком он был тонким, разумным, а где надо и хитрым. Поэтому с ним и всему коллективу МТС работалось стало опять легко и интересно.

Гладких Клавдия Христофоровна вспоминает

Шел 1947 год, глубокая осень. СЕЛЬПО находилось в Зуевке, ее председателем — Зуев Иван Сергеевич, главным бухгалтером — Александр Павлович Макаров. Это было время дефицита торговых работников. А меня меня в это время приняли в партию, и как члена партии обязали принять на себя функции продавца кулешовского магазина. На практике я и осваивала теперь науку торговать, грамотности и серьезности для этой работы у меня хватало, поэтому в работе на первых порах все шло нормально. Появились заработки, на которые я себе скромненький домик приобрела, где мы с дочуркой Лидой, вдвоем и проживали. От работы домик не далеко, в десяти минутах ходьбы — удобно. Правда, Лида теперь днями без материнского внимания, которую приходилось брать и с собой на работу.

Не знаю, сколько бы еще продавцом я работала, если бы не один случай. Времени часов одиннадцать вечера было Покупатели ко мне на дом пришли и попросили продать им литр «сырца». Их было трое, мужчины, которые в селе были людьми известные, авторитетными. И эти трое мужчин взяли у меня разливной водки в долг, обещали деньги принести завтра. Поверила я, но на всякий случай не заплаченную сумму отметила в долговой тетради.

А на утро в Зуевское СЕЛЬПО нагрянула ревизия, все магазины были опечатаны. Приехала комиссия с проверкой и ко мне. Стали допытываться: откуда появилась недостача денежных средств. По следователям начали таскать уже и за то, что я способствовала организации пикника начальников. А.А.Тришкина, Илью Семеновича Коптева и Антона Солопова по этому же вопросу следователи стали таскать. Узнала и я, для чего тем вечером этой тройке требовалась водка. Оказывается, в тот день в Кулешовку с «деловым» визитом приезжала главный врач Утевского района мадам Ковалева Елизавета Александровна, в которую по уши были влюблены многие наши начальники, в том числе и начальники МТС. Особенно Иван Васильевич Решетов, а она предпочитала Тришкина.

И вот тогда говорили, она с делами формально вроде бы управилась, ей эта троица и устроила угощение. Многие об этом узнали, а мне-то не очень нужно, их это дело. Но тут совпадают стечения обстоятельств, я вынужденно по причине отпуска им горячительного напитка, да еще бесплатно — лишилась работы. Но я не о работе переживала, не велика потеря, начальников сельповских я подвела. В итоге мы их потеряли: председателю СЕЛЬПО Зуеву И.С. и главному бухгалтеру Макарова А.П. влепили тогда большие тюремные сроки, по 15 лет.

БИОГРАФИЯ ТРИШКИНА Родился Андрей Андреевич в 1906 году в селе Спиридоновка, Утевского Района, Куйбышевской (Самарской) области. Жил и учился 10 лет там же. После чего он поступает в Уфимский землеустроительный техникум, который заканчивает его и женится на Спиридоновской девушке, Клавдии Петровне. В 1925 году у них родилась красавица дочка, которую они называют Антониной. До войны Тришкин А. А. работал на разных предприятиях и был в разных должностях, которые нам пока не известны. В июле месяце 1941 года он был призван Кинельским военкоматом по мобилизации на фронт. Но в Сызрани от военной комиссии получил бронирование от службы, как специалист сельского хозяйства. Возвратился домой, в утевском РАЙКОМЕ доложил об этом, где и получил направление в Кулешовскую МТС на должность директора.

За долгие годы работы показал себя способным управленцем рабочим коллективом в сложное время войны, прявил себя талантливым, думающим и заботливым руководителем. За что дважды избирался народным депутатом Верховного Совета РСФСР и много лет был членом БЮРО Утевского РКВКП (б).

В 1948 году его единственная дочь Антонина Андреевна вышла замуж за Шмойлова Василия Степановича, уроженца того самого степного поселка Березовый, столыпинских времен. Василий Степанович рос в семье, родителей которых, дядьев и теток советская власть раскулачивала, ссылала в лагеря. Но несмотря на это он храбро воевал, дослужился до звания офицера, кем и в мирное время нес воинскую службу.

Поэтому, поселок Березовый, своих сватов часто посещал Андрей Андреевич. Он любил веселые застолья, не скромничал в гостях, расслаблялся, выпивал, пел. Его любимой песней была, де есть такие слова «Мы вели машины, объезжая мины по путям-дорогам фронтовым...». И он много ездил по другим степным селам Утевского, Пестравского, Больше черниговского и Большеглушицкого районов, где как депутат в среде простонародья пользовался большим авторитетом. И это не случайно. Говорили, что Тришкин был человеком у которого слово не расходилось с делом, он много и реально помогал крестьянам, много сложных вопросов разрешал. А для поездки в зимнюю пору в его конюшне были резвые и выносливые лошади, которых конюха Кулешовского МТС запрягали в специальный возок, который для этих целей ему делал родственник зятя, профессиональный плотник «Минус» — Дмитрий Петрович.

После увольнения из Кулешовского МТС Андрей Андреевич Тришкин переезжает на жительство в город Кинель. Там он какое-то время занимал должность директора РТС (МТСы были упразднены). Его семья жила в большом бараке. Потом было хрущевское сокращение в армии офицерского состава, приехал со службы зять. И они общими силами, на собственные средства в 1958 году построили себе дом: просторный, деревянный, красивый. В котором жить бы припеваючи Андрею Андреевичу, заслуженному работнику сельского хозяйства, вышедшему по особому статусу на пенсию в 55 лет, и его семье (этого он заслужил) но здоровье свое он к тому времени подорвал. Стал часто и тяжело болеть. А в 1968 году от рака легких Тришкина не стало.

Оцените новость

+3

Оценили

Майя Симонова+1
Ольга Михайлова+1
Александр Шайкин+1
Загрузка...